Цветочек. История о заигравшемся лицедее. Том 1 - Екатерина Гичко

— Милая, — Инан поманила симпатичную подавальщицу, — принеси госпоже бодрящее.

— Спасибо тебе, Инан.

— Не стоит, — отмахнулась та. — Милаш просил присмотреть за тобой, а хорошему любовнику в такой малости не отказывают.

Дейна предпочла бы не знать о дяде таких интимных подробностей.

— Хотя его тут кое-кто переплюнул, и среди лучших любовников он уже не первый, а второй, — закинув руки за голову, Инан довольно прищурилась. — Уползает, и я уже больше ничего не хочу! А когда приползает, я всё ещё ничего не хочу, но в процессе загораюсь.

Такие подробности Дейне тоже не очень хотелось бы знать.

Вернувшаяся подавальщица поставила перед Дейной глиняную кружку, и хранительница шарахнулась, учуяв крепкий запах дики.

— Бодрит, во! — отрекомендовала Инан.

— И где они опять? — Ссадаши выполз из покоев и мрачно осмотрел пустой коридор.

— Они поползли к лекарю, — Шширар успел перекинуться парой слов с подчинёнными.

— К Лилашею?

— Нет.

Ссадаши пристально уставился на умолкшего нага.

— Оршош велел передать, что они ползли к лекарю Дейны. К какому лекарю, знает Арреш.

— Хорошо, — впрочем, тон наагалея обещал мало хорошего.

— А Арреша они забрали с собой.

Повисло молчание.

— То есть отчитаться передо мной некому? — на всякий случай уточнил Ссадаши.

— Я убью их, — пообещал Шширар.

Глава XXXII. Поиски лекаря продолжаются

— Мне бы такие, — доносился из-за ширмы голос Ейры, — и я бы давно богатой стала. Нашла бы себе богатого любовника и окрутила его.

— Прекрати, — смущённо пролепетала Дейна. — Они богатство не привлекают… Стой, не трогай, я сама…

Ейра захихикала, а мнущиеся у окна наги завистливо переглянулись. Выставить их из комнаты не смогла даже Инан. Оршош проявил недюжинные дипломатические способности, сперва обрисовав, что сделает с ними наагалей, если Дейна пропадёт, а затем в самых велеречивых выражениях высказал свой восторг хозяйке, её заведению и снующим вокруг женщинам. Разомлевшая Инан решила, что бить такого воспитанного мужчину — великий грех, и распорядилась достать из подвала ярко-алую ширму, расписанную золотыми журавлями — подарок какого-то заграничного поклонника.

— Ещё как привлекают! — не согласилась Ейра. — Ножку, ножку подними. Ах, какие крепкие бёдра! Ты в зеркало на себя посмотри, сразу видно, что не из простых и платить за тебя нужно алмазами!

— Ну скажешь тоже…

— Да это платье только на госпоже Инан так шикарно сидит! Вот это порода!

— Тёмные, Ейра, я тебе лошадь?!

— Они нас как лошадей и выбирают, — нравоучительно заметила наездница, мол, как можно не знать такие очевидные вещи. — Чтобы молодая, здоровая и стать была видна за версту. А ты посмотри, какая у тебя шея, как горделиво скинут подбородок, какое достоинство на лице… вот только вот это смущение убери! Мужики любят вот таких с достоинством объезжать. Нравится им, когда дикие кобылки покорно гнут изящные шеи и с обожанием смотрят на них. А если шею не гнуть, то они сами как шёлковое платье к телу льнут. Строптивые горячие кобылицы, знаешь ли, в цене. Каждому хочется владеть такой, чтобы другие любители лошадок видели: не боится убиться на такой горячей коняшке.

Наги переглянулись, и каждый про себя решил, что он не лошадник. Всё же приятнее возвращать не в стойло к кобылке, которая может копытом в лоб зазвездить, а к милой и нежной кошечке.

— Если бы я была мужчиной, из-за ширмы ты бы не вышла, — проворковала Ейра.

— Если бы ты мужчиной, то шейку я бы тебе уже свернула.

За ширмой заливисто захихикали.

— Всё, ты готова. Господа, оцените мои старания.

Ейра решительно сдвинула ширму, и наги мрачно уставились на Дейну. Они не сомневались, что им понравится, но чуяли, что затея принесёт мало хорошего.

— Ого-го, — выдохнул Оршош.

Тёмно-красное, почти чёрное платье сидело на Дейне великолепно. Привыкшим видеть женщину в штанах нагам было сложно представить её в более женственном образе, но сейчас на пару мгновений они словно утеряли память и не смогли вспомнить, как она выглядела раньше, настолько гармонично она смотрелась в нынешнем образе.

Платье можно было бы назвать скромным, если бы не шикарное декольте, в котором, как и обещала Инан, была видна едва ли не половина груди Дейны. И зрелище воистину ошеломляло. Край прямоугольного выреза лежал так низко, что чудилось: вдохни Дейна чуть глубже и появится розовый нежный ореол. Онемевшие от изумления наги даже не сразу смогли оценить все старания Ейры, любуясь безупречным творением природы.

— Так что? — Ейра ехидно хмыкнула. — Как вам?

Наги опомнились и добросовестно осмотрели хранительницу с ног до головы. И восхитились, и устрашились ещё сильнее: теперь неприятности были гарантированы.

Декольте оказалось единственной нескромной деталью платья. Длинные облегающие рукава закрывали руки по самые запястья, роскошная струящаяся юбка мягкими складками опускалась в пол. Но сидело платье хорошо до нескромности, мягко обрисовывая талию и ниспадая по бёдрам. И одного взгляда хватало, чтобы понять: нижней рубашки или хотя бы юбки под ним не было.

Но одним платьем Ейра не ограничилась, и теперь по груди Дейны спускались длинные чёрные косы. Наездница нашла в закромах публичного дома такой же кудрявый парик, как волосы самой хранительницы. И самую малость подкрасила бледное лицо, чтобы оно не выглядело таким болезненным. А шею, расцвеченную синяками, закрыла широким бисерным ожерельем-ошейником, поблёскивающим как чешуя.

— Видел бы это наагалей… — протянул Оршош.

— Дяде лучше не видеть, — не согласился Арреш. — Он же неуправляемый и Дейне потом прохода не даст.

Дейна досадливо поморщилась, но особо смущённой мужскими взглядами не выглядела. Смущала её исключительно Ейра словами, а в платье она чувствовала себя вполне привычно и плохо понимала, как соблазнительно выглядит.

— А не слишком ли она шикарная для какого-то дешёвого заведения? — Оршош с сомнением осмотрел Дейну.

Та явно не понимала, как должны себя вести продажные женщины, и держалась с достоинством высокородной госпожи. Или очень, очень дорогой куртизанки.

— У Шканы собирается разный народ. Такие вот дорогие штучки тоже захаживают. Приключения ищут, развлечения или просто хотят досадить