«Искусство и сама жизнь»: Избранные письма - Винсент Ван Гог

жизнь, чтобы избежать неловкостей, но это было невозможно. Несмотря на это, я не колебался. Après tout[146], пока все складывается удачно. Но у тебя другой случай, и, вероятно, ты сможешь устроить даму, о которой пишешь, до поры до времени там, где ей будет спокойно и безопасно, пока она полностью не оправится. Боюсь, это может произойти не скоро, к тому же не стоит идти против предубеждений общества, если есть возможность поступить иначе; если же этого не избежать, следует все взвесить и решить, какой исход будет более ужасным, – этим летом я предпочел бы пойти наперекор всем возможным предрассудкам, даже если бы их было еще больше, чем оставить женщину без крыши над головой и очага. Но у тебя, думается, все может и должно пройти спокойнее, и на твоем месте я бы позаботился о хорошем доме для нее. Я имею в виду не только обстановку, но и общение. Ради ее блага, а не потому, что ты хочешь спрятать ее или держать в тайне от всех из-за того, что ей нужно избегать любых волнений и потрясений, и чем быстрее она окажется в нормальной, будничной обстановке и займется обычными делами, тем лучше.

Да, если бы у тебя сразу была возможность поселить ее у себя, я бы не писал об этом. Но боюсь, это невозможно, и ты бы сам посчитал это неправильным.

В моей голове роятся мысли, и я часто думаю о тебе. Только что я закончил рисунок, для которого позировала Син. Послушай, старина, если говорить коротко, мой опыт этого года доказывает, что, несмотря на тяжелые, очень тяжелые дни, полные забот и трудностей, бесконечно лучше жить с женщиной и детьми, чем без них.

Итак, если ты не откажешься от мысли посвятить свою жизнь этому человеку, этой женщине, я буду счастлив за тебя. Именно преданная любовь поможет ей вновь ожить. Но все же советую для начала узнать друг друга – так будет правильнее и разумнее. Будь это возможно в моем положении, я бы так и поступил, даже если бы был уверен, что останусь с этим человеком навсегда. Но для нее не нашлось другого крова, кроме моего. В любом случае эти обстоятельства следует принимать во внимание, но порой невозможно избежать всеобщего неодобрения. Поэтому я ни в коем случае не пытаюсь тебя отговорить, учитывая твои слова о любви к ней, но все же, полагаю, ты согласишься со мной: в обществе, которое способно все испортить, следует действовать осмотрительно.

Итак, будь осторожен. Сейчас важно, чтобы ее состояние улучшилось, а остальное второстепенно. Полагаю, ничто не повлияет на нее так благотворно, как ежедневное пребывание в спокойном кругу. У тебя нет на примете среди твоих друзей того, кто согласился бы помочь и приютил бы ее на время у себя дома?

Повторю: если она будет жить в одиночестве, не имея того, чем можно отвлечь или занять себя, то, по-моему, это пагубно скажется на ее состоянии. И вероятно, своего рода дом призрения (обычный или частный) был бы для нее предпочтительнее, потому что там у нее была бы компания, но только при условии, что ты сможешь часто ее навещать. Может статься, ты уже позаботился обо всем этом, но я пишу об этом именно потому, что ничего не знаю.

Хотелось бы знать, когда ты приедешь; если это произойдет и у тебя получится, привези с собой старые эскизы. Относительно моего вопроса о том, сможешь ли ты выслать немного денег: да, я немного обеспокоен и надеюсь, что это возможно, но не хочу, чтобы ты помогал мне в ущерб ей. И уверяю тебя, последнее твое письмо заставило меня удвоить свои усилия в достижении успеха, дабы облегчить твою ношу. Но проблема в том, что именно усердный труд требует порой дополнительных средств, так как приходится больше тратиться. Напиши поскорее, потому что я с нетерпением жду от тебя новостей. Удачи тебе во всем! Раппард на пути к выздоровлению, я получил от него письмо. Сам я усердно работаю, все еще рисую различные головы. Прощай, мысленно жму руку.

Твой Винсент

Ты скажешь, что я слишком много времени уделяю написанию писем, но я не могу иначе: ведь ты доверился мне и должен знать, что это не прошло для меня незамеченным.

Особенность подобных случаев в том, что невероятно сложно предугадать, как далеко можно зайти. Ты тоже с этим столкнешься. Ты спрашиваешь себя: должен ли я помочь этой женщине и при этом видеть в ней только друга или выбрать ее в качестве жены, с которой я буду жить до конца дней? Является ли она той самой или нет?

Знаешь, я полагаю, что ты столкнулся с этой дилеммой, а может, все еще ломаешь над ней голову. Если бы все шло иначе, на мой взгляд, это было бы чем-то противоестественным.

По крайней мере, я столкнулся с этим, и было чрезвычайно тяжело оттого, что я не мог дать себе полноценного ответа на эти вопросы, когда обстоятельства требовали принять решение. Я размышлял: «У меня нет средств на содержание двух отдельных домашних хозяйств, но, допустим, мне хватит денег на содержание одного, и поэтому я должен ей объяснить, как обстоят дела, какие возможности у меня есть, а каких совершенно нет. Может быть, вместе мы сможем с этим справиться, но, если не будем жить под одной крышей, моих средств не хватит». Возможно, твоя внутренняя борьба имеет другую форму, но все же она схожа с моей, и мне вспоминаются слова, сказанные тобой в прошлом году, которые я нахожу очень правильными и справедливыми: «Женитьба – такая странная штука». Да, это так, черт возьми! Тогда ты сказал мне: «Не женись на ней», и я согласился с тобой, признав, что, ввиду тогдашних обстоятельств, было разумнее пока не поднимать этот вопрос. И тебе известно, что больше я не заговаривал об этом, но мы с ней остались преданы друг другу. И именно потому, что я не могу не признать правоту твоих слов «не женись на ней», прошу тебя тоже обдумать их и, кстати, полагаю, что ты уже размышлял над ними, ведь они принадлежат не мне, а тебе. И я напоминаю тебе о них только потому, что, на мой взгляд, будет правильно, если женитьба произойдет не сразу.

Так что не отказывайся от этой мысли – хорошо, когда любовь созревает настолько, что вступление в брак становится второстепенным делом. Так безопаснее и никому не будет вреда.

Для начала я хотел бы донести до тебя одну вещь, которую ты, впрочем, и сам понимаешь. Столкнешься ты с трудностями или нет, то благородное чувство, которое заставило тебя оказать ей помощь, вызывает мое уважение, и я очень надеюсь, что если ты попадешь в неприятности – серьезные или не очень, – то посчитаешь меня достойным своего доверия.

Тем не менее я смотрю на все это дело не с печалью, а с твердой надеждой на благополучный исход, а именно с надеждой на счастье для тебя и для нее.

Только еще раз повторю: полагаю, рано или поздно вас может настигнуть кризис как результат некоего взаимного разочарования – если бы был ребенок, он мог бы послужить своего рода громоотводом. Но у тебя не тот случай, поэтому, когда настанут тяжелые времена – не сейчас, но позднее, – доверься мне и поделись со мной. Видишь ли, именно о подобные скалы разбивается любовь, которую в других обстоятельствах можно было бы спасти. Преодолев эти трудности, снова входишь в спокойный фарватер. Хотя я часто и помногу тебе пишу, я погружен в работу. Не могу выразить словами, как мне не хватает разговоров с тобой на разные темы. Завтра я получу зюйдвестку для голов. Для голов рыбаков, молодых и пожилых, – я давно уже об этом думал и даже сам сделал одну, а потом больше не смог достать ни одной. И теперь у меня будет своя – старая, прошедшая через много штормов и бурлящих волн.

310 (265). Тео Ван Гогу. Гаага, четверг, 8 февраля 1883

8 февр[аля]

Дорогой Тео,

от всего сердца поздравляю тебя с днем рождения папы! И спасибо за твое письмо, которое я только что получил, оно меня очень порадовало. Прими мои особые поздравления с тем, что операция позади. Вещи, подобные тем, что ты описываешь, вызывают содрогание.