Всем стоять на Занзибаре - Джон Браннер

– Затем, – продолжала ДжТ, – мне бы хотелось дать слово Норману Хаусу, которого мистер Мастерс особо рекомендовал как нашего представителя на начальных этапах переговоров с бенинским правительством. Норман?

Решающий час настал. На ужасно длинное, в удар пульса, мгновение его охватила паника: ему показалось, что внезапная амнезия стерла все так тщательно отрепетированные слова. Однако ощущение прошло так быстро, что он заговорил еще прежде, чем осознал, что оправился.

– Спасибо, ДжТ, – сказал он и заметил шорох реакции. Традиционно младшие вице-президенты обращались к главе корпорации «мисс Бакфаст» или – по аналогии с обращением к британской королеве – «мэм». Тут и там брови поползли вверх, сигнализируя, что многие догадались о грядущем повышении. Норман же был слишком поглощен своей речью, чтобы об этом раздумывать. Он потратил немало времени и сил, прощупывая коллег, пытаясь определить, какой подход произвел бы на них наибольшее впечатление, Рекс даже предоставил в его распоряжение компьютер, чтобы просчитать различные возможности с точки зрения их личностных профилей – малейшая оплошность может свести на нет все эти труды. – Мистер Мастерс привлек наше внимание к одному замечательному аспекту истории Бенинии, который мне хотелось бы осветить подробнее. Наследие колониализма здесь оказалось на удивление благодатным. Бениния никогда – даже в кризисные восьмидесятые годы прошлого столетия – не была ареной движений за изгнание иностранцев, не говоря уже о резне представителей иной национальности. Бенинцы достаточно уверены в себе, чтобы договариваться со всеми на условиях, которые считают для себя приемлемыми. Они знают, что им необходима помощь. Они не откажутся от предложения, сделанного… скажем… Великобританией, в прошлом колониальной державой, или нами, только потому что оно исходит от преимущественно белой страны. И так далее.

Характерная особенность, отличающая остальные африканские страны в целом – жажда того, что могут предложить им более богатые страны, в сочетании с ненавистью к иностранцам, – в Бенинии отсутствует. Это косвенно означает решение основной проблемы подконтрольности, какая возникает в связи с рассматриваемым сегодня проектом.

Без сомнения, кое-кто среди вас скажет: «Где мы возьмем необходимый опыт? Будучи гражданами страны, основа государственности которой диктует нам неприятие иностранного вмешательства, как мы собираемся осуществлять руководство внутренними делами другой страны на другом континенте?»

Логичный и честный вопрос, но ответ на него хрестоматийно прост. На нашей стороне – капитал опыта, накопленного, в первую очередь, Великобританией, но также и Францией. В обеих странах имеется значительное число опытных чиновников, некогда составлявших колониальную администрацию, а теперь прозябающих в других учреждениях. Наши исследования показали, что многие из этих людей согласятся вернуться в качестве советников. Подчеркиваю, не как чиновники или менеджеры, а только как эксперты.

В дополнение всем памятны миротворческие силы, роспуск которых в 1989 году на пике волны ксенофобии, охватившей тогда Азию и Африку, вызывает сожаление и по сей день. Разочаровавшись, конгресс упразднил их как не оправдывающие колоссальных затрат на свое содержание. Но если бы вы помногу общались с молодыми людьми, то знали бы, что легенда об этих силах жива по сей день. Работать на ОАГ[44] в Боливии или Чили – вполне приемлемая альтернатива призыву, однако она не дает выхода жажде приключений тех, кто идет на альтернативную службу. Чтобы укомплектовать штат сотрудников – особенно – для нашей образовательной программы в Бенинии, мы можем выбирать из десяти тысяч предприимчивых молодых людей.

Финансирование проекта гарантировано. Сырье для него гарантировано. Думаю, я только что продемонстрировал, что комплектация его персоналом гарантирована тоже. Я решительно настаиваю на утверждении доклада.

Закончив свое выступление, он с удивлением обнаружил, что сердце у него бешено бьется, а сам он взмок.

«Надо же, – со смутной горечью сообразил он, – а ведь я отчаянно хочу, чтобы идея прошла. Если ее зарубят, что тогда?»

Уволиться. Поехать в Ятаканг с Дональдом Хоганом. Что угодно, лишь бы не оставаться в «ДжТ». Сама мысль об этом казалась теперь немыслимой.

Он едва слышал последовавшие за его речью разъяснения: доклад Гамилькара Уотерфорда о состоянии финансов, предварительный обзор рынка, анализ психологического климата основных акционеров, предполагающий большинство «за» в шестьдесят пять процентов на общем собрании. Он заставил себя слушать вопросы, поскольку именно они предскажут решение совета директоров.

– Мой вопрос обращен к доктору Корнингу. Почему Государство одобрило обращение к нам мистера Мастерса, а не создало собственный консорциум? – Это спросила Паула Фиппс, несколько мужеподобная старший вице-президент по коммерческой органике.

– Устоит или рухнет план, зависит от решения проблемы сырья, – отрезал Корнинг. – А второго такого ПРИМА ни у кого нет.

– Учитывает ли анализ психологического климата наших акционеров тот факт, что четыре пятых держателей акций белые и могут не одобрить вложение столь крупных сумм в черную страну, особенно если дивиденды будут отсрочены на несколько лет? – Это, хмуро глянув на Нормана, спросила Мейси О'Тул, младший вице-президент по снабжению.

– Дивиденды не будут отсрочены, – ответил Гамилькар Уотерфорд. – Вы прослушали, Мейси! – Серьезный нагоняй. Норман очнулся: это одергивание означало, что Уотерфорд твердо на стороне утверждения проекта. – Ожидаемые поступления от глубинного траления гавани Порт-Мей, что привлечет в нее грузы, в настоящее время уходящие в другие, менее благоприятно расположенные порты, не могут не принести немедленных дивидендов. Загляните еще раз в свою папку с информационными документами, ладно?

Возникла пауза: никому больше не хотелось рисковать вызвать неудовольствие приближенного Старушки. Сама же ДжТ сказала:

– У кого-нибудь еще вопросы есть?

Слово взяла Нора Рейбен, старший вице-президент по электронике и коммуникациям:

– Почему тут нет представителей бенинского правительства? У меня такое ощущение, будто я работаю в вакууме.

«Хороший вопрос». Норман решил, что, по сути, это пока единственный дельный вопрос. ДжТ предложила ответить на него доктору Корнингу.

– Спрашивать тут следует мистера Мастерса, – парировал Корнинг, и все взгляды обратились к Элайху.

– И снова, – сказал последний, – мне придется говорить в большей степени от собственного имени, чем вы, вероятно, ожидаете. Возможно, кое-кто из вас помнит слухи и домыслы, вызванные моим назначением в Порт-Мей, а не в одно из престижных мест, к примеру, в Манилу или в Дели. Но причина, почему я отправился в Бенинию, проста: я сам желал этого назначения. Зэд Обоми – мой давний друг; впервые мы встретились на заседании ООН, когда я был в составе американской делегации в качестве особого советника по бывшим колониям. Когда мой предшественник в Порт-Мей ушел в отставку, Зэд попросил меня приехать, и я согласился. С тех пор он попросил меня лишь об одной услуге, и это было совсем недавно.