Беглецы - Фиона Шоу

Алия рассказала им про служебную записку.

– Покажи им свои записи, – обратилась она к Джейку и затем повторила остальным то, что сообщила ему в поезде. – Там, на встрече подземщиков, мы стали свидетелями их операции, поэтому они хотят нас поймать. Никто в стране и в мире не должен знать, что случилось на самом деле.

Ребята связали Алию, завязали ей глаза и поставили на колени. Они запретили ей двигаться и говорить. Ральф опустил жалюзи, а Браконьер развел небольшой огонь в глубокой железной миске. Джейк смотрел, как девочка пытается самостоятельно встать на ноги. То же самое когда-то было и с ним – но в этот раз он стоял среди остальных Беглецов.

С третьего раза Алии удалось подняться. Она поцарапала лоб о половицу и разбила губу, но не издала ни звука.

– Развяжите ее, – приказал Браконьер. Когда с девочки сняли веревки и повязку, он шагнул вперед. – Алия Хан, ты смело проявила себя в музее метро, и сегодня ты заслужила свое место среди Беглецов. Мы можем положиться на тебя, а ты – на нас.

Алия стояла очень тихо, слегка покачиваясь, глаза опущены, губы сжаты.

«Что, если она не хотела присоединяться к нам? – подумал Джейк. – Что, если она на нас обижена?»

Но в этот же миг девочка подняла голову и посмотрела на него. Он впервые увидел ее улыбку.

– Теперь пришло время для отметки Беглецов, – сказал Браконьер. – Твоего первого знака, ведь у тебя нет чипа. После этого ты навсегда станешь частью отряда. Наклони голову.

Беглецы один за другим погружались в сон – Джейк слышал, как их дыхание становится спокойнее и ровнее. Дэви выпил травяного чаю и стал гораздо реже кашлять. Алия лежала к Джейку спиной, и он видел маленький круг на ее шее.

– Ты молодец, Алия, – с гордостью прошептал он.

Джет лежал в углу. Подросток принес миску холодной воды и поставил ее на пол рядом. Затем влажной тряпкой смочил псу лапы и уши, чтобы сбить жар, и осмотрел рану. Она по-прежнему выглядела ужасно.

– Держись, малыш, – шепнул он.

Но Джет продолжал лежать неподвижно в лихорадочном забытье. Джейк лег рядом с ним, накрывшись одним из старых одеял Ральфа.

– Скоро отдохнем, – пообещал он псу, – и отвезем тебя в хорошее место.

Браконьер сказал, что в горах есть прибежище Беглецов. Они отправятся в путь вечером, послезавтра, когда Джет будет вне опасности и можно будет идти. Браконьер уже бывал там раньше. В доме живут две женщины, которые примут их и будут оберегать, пока они не перейдут границу с Шотландией.

Из-за кружившихся в голове мыслей Джейк никак не мог уснуть.

Снова и снова он вспоминал, как сторожевой пес вцепился в Джета. Как в глаза ему смотрела женщина со шрамом, и как в ее ледяном голосе, резком, как падающие осколки стекла, сквозили отвращение и ненависть.

«Хватит, – приказал он себе. – Спи».

Ральф сидел неподвижно в кресле, глядя в окно. Луна стояла высоко, и Джейк мог видеть его профиль. Его кожа была пепельно-бледной, а распущенные седые волосы сбегали по плечам серебристой рекой.

«Наверное, дедушке с бабушкой столько же лет», – подумал Джейк и закрыл глаза.

Он представил себе дом у моря, в котором живут дедушка с бабушкой. Поле, где пасутся черные овцы. Полутемный сарай, усыпанный стружкой, в котором лежат инструменты. Дедушка там над чем-то работает, а рядом спиной к нему стоит знакомая фигура в дорогом ему старом, не раз залатанном свитере. Его дыхание выровнялось, он провалился в сон и увидел, как мама поворачивается к нему лицом.

Джейк дернулся и проснулся. Рев двигателей заполнил комнату. Сердце колотилось в груди. Еще не рассвело. За окном промелькнула полоска света. Шум машин затих, но затем раздался с новой силой. Полиция охотилась за ними. Он сел, пытаясь преодолеть панику.

Браконьер положил руку ему на плечо.

– Это полиция. Пригнись.

Беглецы затаили дыхание, ожидая, что в любой момент лендроверы остановятся и из них выпрыгнут полицейские, вооруженные тазерами и дубинками. Но джипы пронеслись мимо, и гул двигателей затих где-то вдали.

Медленно, как будто любой шорох мог их выдать, Джейк осмотрелся по сторонам. Все были на месте. Ласточка лежала на кровати, обняв Кэсс. Браконьер, пригнувшись, пристально смотрел в окно. Олли беззвучно молился.

В дальнем конце комнаты Ральф, надев наушники, склонился над приемником, бормоча что-то под нос и переключая частоты. Что он задумал? Кругом полиция, а он слушает радио?

Браконьер окликнул его, но старик даже не повернулся. Может, он сердится, что из-за них у него появились проблемы?

– Двенадцать лендроверов, – сказал Олли. – В каждом не меньше восьми полицейских. Значит, их около сотни. По радио сказали, что мы сбежали со станции.

– Может, они сказали это намеренно, чтобы сбить нас с толку, – заметила Алия. – Может, они знают, что мы где-то здесь.

Браконьер встал на ноги.

– Их слишком много. У нас нет шансов, они обыщут каждый дюйм. Надо уходить.

Краем глаза Джейк заметил, как Ральф плотнее прижал наушники к голове и развернулся к ним спиной, как будто пытаясь оградиться.

– …Скорее всего, нас поймают, но так легко мы не сдадимся. Собираем вещи и выдвигаемся по моей команде.

Он хлопнул в ладоши, и отряд пришел в движение, надевая сапоги и накидывая на плечи сумки. Джейк быстро собрал вещи в рюкзак и застегнул куртку. Олли и Алия были готовы, а Ласточка перекидывала через плечо сделанную из старого одеяла перевязь, в которой она понесет Кэсс. Только Дэви не сдвинулся с места, стоя на коленях у подоконника и раскачиваясь из стороны в сторону.

Джейк осмотрел Джета. Пес лежал неподвижно. Он не мог даже вильнуть кончиком хвоста. Джейк покачал головой. Он не должен ни о чем сейчас думать, иначе у него не хватит сил идти дальше. Он просто ляжет рядом с Джетом и никогда уже не встанет.

– Ты пойдешь со мной, малыш, – прошептал он и взял одеяло. – Я сделаю для тебя перевязь, как Ласточка. Ты будешь в порядке.

– Пора! – скомандовал Браконьер.

Джейк трясущимися руками связывал края одеяла, когда Беглецов неожиданно окликнул Ральф:

– Стойте!

Джейк недоуменно застыл.

Морщинистое лицо старика растянулось в широкой улыбке, и он ловким движением накинул на голову бейсболку, взмахнув собранными в хвост волосами.

– Слишком поздно, Ральф. Копы на пороге. Мы уходим, – в голосе Браконьера звучала