Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Когда я очнулся, странный магический узор, в сердце которого я лежал, вовсю полыхал силой. От мягких, извилистых линий, пересекающихся меж собой во множестве мест, переходящих на концах в твёрдые и жесткие углы, образованные парами встречающихся по краям рисунка линий, шёл неяркий изумрудный свет.

Опустив взгляд вниз, я увидел несколько длинных шрамов на груди. Значит, операция прошла успешно… Девушка сидела рядом со мной с усталым выражением лица. Не став задавать глупых вопросов вроде «как всё прошло» и так далее, я занялся прорывом. А она тем, что обещала в прошлый раз — своими Печатями… Вернее, подготовкой — сперва нужно было совершить сам прорыв.

Всё прошло успешно. Правда, несколько дней я провел не вставая с кровати — требовалось, так сказать, настроиться на работу с новым сердцем. Оно ощущалось иначе, чем моё изначальное. Ну как иначе — обычно мы не замечаем и не чувствуем его стук у себя в груди, если оно не болит. Просто где-то внутри тебя орган, гоняющий кровь по организму, лучшим признаком здоровья которого является то, что он о себе не напоминает.

В моём случае было иначе. Я физически и магически чувствовал неспешное, но мощное биение в груди, с каждым стуком которого разносилась насыщенная грубой, не структурированной Магией Жизни кровь. И вместе с тем, изучая себя сперва внутренним взором, потом на пару с Хельгой устроив сеанс сканирующей и сенсорной магии, мы убедились — моё тело само по себе не просто идет на поправку. Нет, оно плавно и постепенно изменялось, причем в лучшую сторону.

Праны организм начал вырабатывать процентов на сорок больше, чем раньше. Кости, мышцы, связки — всё это становилось ещё крепче. Запас маны и её регенерация тоже явно улучшились — по моим расчетам оба эти пункта должны были быть на более низких показателях. Каналы маны обретали неожиданную для меня самого прочность — в общем, сплошные плюсы. Теперь я понимал, как себя чувствовали все, кто под моими руками прошёл через эту процедуру…

Правда, к концу первого дня случилось непредвиденное, из-за чего я едва не отправился на тот свет. Зеленая и Красная Молнии вступили в конфликт с новым органом, вносящим свою собственную, пока ещё несколько чуждую магию в мой организм. О таком побочном эффекте я не знал — на моей памяти, никто не проводил пересадку Великим Магам.

Но, к счастью, ситуацию удалось взять под контроль. И теперь помимо Семи Молний в моей душе, служивших основой моего могущества, у меня в груди бился аналог миниатюрного, относительно слабенького, но находящегося в моём единоличном пользовании Источника Магии Жизни. И ничего подобного ни у кого из тех, кому я вживил сердца монстров, не наблюдалось. Всё же плюсов у более сложного варианта ритуала оказалось много… Вот только и минус был весьма ощутимый — я не представляю, как сможет обычный чародей в этом мире выйти на бой с монстром Разлома на ранг выше себя с голыми руками, даже без алхимического допинга, и одержать победу. Тут нужно быть кем-то вроде меня или той же Хельги — перерожденным магом, в прошлом достигшим вершин магии и прихвативших пару-тройку приятных и полезных бонусов с собой в новую жизнь. Вроде огромного боевого опыта, обширнейших познаний в магии и моих Молний либо её Огней. И даже это не дает гарантий на победу… Меня вон самый безобидный из возможных монстров подобного уровня — жзневик, едва не прикончил.

Путь назад занял времени меньше, чем сюда — летели-то уже разведанным путем, всех опасных и агрессивных тварей в первой половине путешествия успели выбить. Потому обернуться назад успели за семь дней — и все эти дни я был счастлив. Кроме ежедневных обследований моего состояния — утром и вечером — остальное время мы с Хельгой наконец оказались предоставлены друг другу целиком и полностью.

— У отца есть подозрения, что Цинь может привлечь свой главный козырь в попытках забрать губернию, — сказала как-то девушка.

Мы сидели на носу судна, свесив ноги краю, и глядели на проплывающие внизу земли. Впереди и чуть сбоку от эсминца вставало солнце, изгоняя, опрокидывая ночные тени, разгоняя предрассветный полумрак и постепенно вступая в свои права. Я сделал глоток из фляжки с водой, ожидая продолжения, и Хельга, правильно поняв моё молчание, продолжила:

— Сейчас Цинь не может воевать с нами во всю силу. У них на границах хватает ненавидящих их соседей, что спят и видят, как бы вцепиться им в глотку. Та же Монголия — последний осколок Большой Орды, они ненавидят Цинь в разы сильнее нас. И стоило им направить все свободные от охраны границ силы во вторжение на наши земли, как степняки начали частить с набегами, — пояснила она. — Это держит Поднебесную в напряжении. Да и других врагов у них достаточно, плюс они отнюдь не доверяют британцам — те через свою Индию не раз пытались отщипнуть от них что-нибудь.

— Но сейчас два десятка элитных демонологов островитян сражаются на стороне Огненного Дракона, собираясь устроить инфернальное вторжение, — напомнил я. — Видимо, всё же в данный момент атаки Британии они не опасаются.

— Император Цинь — не дурак, — улыбнулась он, тряхнув гривой распущенных сейчас белых волос. — Британцы — самый ненадежный союзник на свете, преследующий лишь свои интересы и соблюдающих договорённости ровно до тех пор, пока им это выгодно. Увидят, что появилась возможность отщипнуть от соседа кусочек повкуснее — тут же забудут обо всех договоренностях.

— Поэтому Цинь держит основные флоты у своих берегов, — покивал я. — Что ж, примерно так я и думал… Каков расклад сил у твоего отца и Цинь в губернии? И как прошла первая кампания? А то у нас тут известно только, что он сумел отбросить врагов, но это, вроде как, лишь временно.

— Отец каким-то чудом собрал вокруг себя шестерых Магов Заклятий, — удивила меня девушка. — Несколько из них до того считались Архимагами, скрывая свой ранг. Плюс войска, не регулярные императорские полки, а Имперская Стража и дворянское ополчение губернии — семьсот тысяч солдат. Противник обладал двукратным численным превосходством и имел на одного Мага Заклятий больше, к тому же после разгрома Александровска, как ты помнишь, мы лишились изрядной части боевого флота, так что и тут у Цинь был перевес. Правда, не столь серьёзный, как пеших войсках.

Потянувшись