Заветные желания (СИ) - Ольховский Даниил

Славу Хельсинг носил, если не прибегать к ругательствам, не лучшую. Многие прозвали это место «Бесовой долиной» — изгнанников здесь проживало больше половины всех оставшихся в мире. А те в свою очередь, будучи изгоями и врагами в лице всего народа, редко проявляли милосердие и желали мира тем, кто не желает того им в ответ. Еще одной причиной столь поганого прозвища являлось место, носящее громкое на всю Эксодию название «Сады смерти». Так прозвали выжженные демонами леса, где земля давно превратилась в пепел, а деревья никогда больше не озеленятся. Леса стали таковыми после смуты, когда армия отродий Геенны во главе с архидемоном Канаем пыталась завоевать мир живых. Не сложно догадаться, что живность там обитает теперь соответствующая. Сразу объяснялось, почему большинство изгнанников выбрало местом обитания Хельсинг — охотиться было проще. А местные святоши, одновременно и фактические правители страны, прекрасно это осознавали и «тактично» закрывали на все глаза.

Не взирая на такую популярность, столица Хельсинга — Баствест, была городом популярным. Сердце похоти, разврата, тщеславия, быстрых денег, криминала и, как бы это ни было странно, особенно религиозное место. Место, где в один день можно было заработать гору денег и стать лордом, после чего, всего лишь спустя пару часов, эту же гору потерять и из лорда превратиться обратно в обычного простака. Это был город, куда сбегались все простолюдины, кому нечего было терять. Сбегались, чтобы рискнуть, и, если риск оправдывался, ты начинал новую жизнь, если же нет — тебе все равно было нечего терять. Фраза «из грязи в князи» здесь имела особый титул, служила девизом.

И знамена Баствестских — ангел, проткнувший цербера — еще больше раздражали Иво. А знамена он эти видел все свое последнее время. Путь с приграничного бауманского Тайныра не шибко далек до стен Баствеста, зато достаточно опасен.

Помимо Иво в обозе сидело еще четверо: трое мужчин и одна женщина. Хотя, даже будучи женщиной, она выглядела более мужественной и воинственной, чем те трое вместе взятые. Волосы были завязаны в пучок на затылке, на губе глубокий и отчетливый шрам, глаза — карие. Девушка не была красоткой, зато Иво видел ее суровый взгляд; взгляд явно несладкой жизни.

И эти четверо постоянно о чем-то галдели. Первое время Иво, когда еще пытался спать, пропускал все мимо ушей, но сейчас это виделось невозможным — уши не пропускали никакой лишней информации, как бы не старались.

— Нет, брось. Ты явно бредишь, — сказал тот мужчина, что сидел ближе всех к всаднику. Он был бледноват, на вид лет тридцати, а на его лице не было ни единой волосинки за исключением бровей.

— С чего бы?! — девушка восклицала. Под конец махнув рукой.

— С того бы! — хрюкая, говорил второй мужик. Он был толстеньким. А еще противно хихикал и от него несло собственной мочой.

И девчушка терпела этот запах, при огромном желании рубануть тому по горлу и вышвырнуть в сточные ямы.

— Боюсь нагрубить, миледи… Но я не думаю, что ваши слова истинны. Мне тяжело верится в них, — третий был эльфом. Высоковатым, с гладкой и нечеловеческой идеальной кожей. Уши, как и у всех иных представителей этой расы, острые. Оружия рядом не было, да и речь выдавала, что он не воин — чересчур воспитанная и грамотная.

— Отбрось свои слова, эльф! — выкрикнул первый мужик, слегка привстав на ноги, затем плюхнувшись обратной задницей. — Какая же она миледи? Миледи живут в замках, спина стройнее сосновой ветви. У нее от миледи лишь прирожденный талант к отменному вранью! Не иначе! Так я и поверил, что…

— А еще миледи не гадят! — вставил хрюкающий. Девчонка грозно на него посмотрела, следом все резко утихли, а она обнажила свой клинок.

— Из всех в этой повозке лишь от тебя смердит, как от трупа. Чернорук хоть и грубый, — она кинжалом указала на первого, — а эльфишечка Силлиар, при всей своей приятности, видится мне тем, кто первый воткнет кинжал в спину…

Она швырнула кинжал в сторону хрюкающего. И попала точно в цель, чуть левее его уха. Лезвие слегка подстригло его грязные слипшиеся волосы, и, как показалось всем сидящим в обозе, вонять стало куда сильнее.

— Они хотя бы не противные свиньи, в отличие от тебя. И люди с хоть какой-то честью! — грозно выкрикнув, она закончила свою речь.

Чернорук засмеялся, а вот эльф Силлиар сначала не подал реакции, однако, как Чернорук закончил смеяться, захлопал в ладоши, и из-за перчаток на своих руках, звук был приглушеннее и… скромнее. Тем не менее, девчонка восприняла это в знак похвалы.

— Не пугай ты его, — Чернорук достал флягу с каким-то пойлом, откупорил ее, выплюнув пробку, затем принялся жадно глотать содержимое. — Наш Хрюк — человек совсем иной масти, не боец, и не воин.

— Тогда кто же он? — эльф задал явно риторический вопрос. Никто не ждал и не хотел слышать ответа. Никто, кроме Хрюка, как его все звали.

— Я… Ну…

Он вновь захрюкал. Чернорук не мог сдерживать смеха. И это даже задело Хрюка.

— В Баствесте можно вылезти из грязи в князи! Я слышал это отовсюду. И хочу попытать свою удачу!

— В Баствесте, мой друг, — Силлиар даже взглянул на Хрюка, хотя до этого всегда, когда говорил, смотрел лишь прямо перед собой, — правила таковые для всех. Ты не единственный, кто бежит за попыткой вылезти из…

Эльф хотел сказать «дерьма», но не позволил себе.

— Жизненной ямы, — все же уточнение подобрал Силлиар цензурное.

— Называй дерьмо — дерьмом, остроухий. Да и хер с ним, с дерьмом, — Чернорук сделал еще один глоток с фляги, затем передал ее эльфу. — Будешь?

Силлиар недолго думал, схватил флягу и, перед тем, как выпить, словно используя волчье чутье, обнюхал горлышко фляги и скверно скривил губами.

— Что это, мой друг?

— Адская вода. Дерьмовое пойло, но в Руллеме иного не наливают. Зато прогревает, ух. Пей, не отравлено. Но глотай сразу, языком старайся не елить — почувствуешь ее мерзотный привкус и всю телегу заблюешь. Второго Хрюка нам не нужно.

Силлиар долго решался сделать глоток, однако все же сделал. Как и сказал Чернорук, выпил быстро, не прочувствовав привкуса. И как только адская вода полилась по телу, эльф весь покрылся мурашками и непроизвольно затрясся. Успокоившись, выдохнул.

Чернорук засмеялся, однако взглянул на эльфа с уважением.

— Молодцом, остроухий. Выдержал. Передай фляжку девке — выпьет, и все байки про драконов как рукой откинет.

— Это не байки, — прошипела девушка.

— А что же это?

— Истина.

Чернорук фыркнул под нос.

— Истина у меня в штанах, и я готов дать тебе ее заглотнуть, покуда мы не увидим сраную башню монастыря при въезде в Баствест. Хочешь?

Девушка резко вскочила и ринулась за кинжалом, торчащим у уха Хрюка. Как вытащила, хотела уже перерезать Черноруку горло, да только Силлиар ее остановил, схватив за пояс и слегка покашляв.

— Миледи… Прошу, без кровопролития. Хотя бы в телеге. Сойдем на землю и я не удержу вас — боюсь, силенок не хватит. Но здесь давайте обойдемся миром.

Он смог разрядить накаленную до предела обстановку — девушка села обратно, а Чернорук ухмыльнулся.

— Драконы все еще летают. Мы чтили их веками, чтим и сейчас. Если их осталось мало, потому что людям свойственно истреблять кого-угодно, кто от них отличается, — краем глаза она взглянула на острые уши эльфа.

— Драконы вымерли. Давно вымерли… — неуверенно говорил Хрюк, как всегда прихрюкивая.

— Драконы живы!

Каждое слово девушка сказала с четким акцентом на каждый слог, благодаря чему эта короткая фраза растянулась в три раза и звучала куда более грозно.

Чернорук отобрал флягу у эльфа, с явной злостью смотря на девушку. Он вновь жадно отпил и бросил взгляд на Иво. Изгнанник это почувствовал.

— А ты чего, язык прикусил? Валяешься тут, как труп в куче навоза.

Иво отвернулся. Такой ответ мужчину не устроил.

— Пить будешь?

— Я не падок на пойло.

Чернорук усмехнулся.

— Девок тоже не любишь? Эй, Хрюк, крутанись-ка жопой пред нашим гостем, дай я гляну, зашевелится ли у него в штанах!