Журнал «Если» 2002 № 08 - Кевин АНДЕРСОН

— Ты в порядке? — осведомились они.

— Вовсе нет! Но что случилось с тобой? И кто он? Энн сама не была уверена, к которому обращается.

Оба Бенджамена одновременно указали друг на друга и пояснили:

— Электронно-нервная инженерия! Правда, здорово?

Энн переводила взгляд с одного на другого, стараясь сравнить Бенов. Один словно носил жесткую, неподвижную маску, на лице другого сменялся калейдоскоп эмоций. У одного кожа была живого, теплого оттенка, у другого — пастозная, одутловатая.

— Другие Бены сделали это для меня, — продолжал Бенджамен. — Сказали, что я могу транслировать себя в него с минимальной потерей индивидуальности. В методику входят интерактивные ощущения, внедрение холистических эмоций, материальных потребностей, и все сделано на молекулярном уровне. Он может есть, напиваться и видеть сны. И даже испытывать оргазм. Все равно что снова стать человеком, только еще лучше, потому что никогда не стареешь.

— Я счастлива за тебя.

— За нас, Энн, — поправил Бенджамен. — Они и для тебя сделают то же самое.

— Но как? Современных Энн не осталось. Во что они меня поместят? В докси?

— Эта возможность уже обсуждалась, но ты можешь выбрать любое тело. Какое пожелаешь.

— Думаю, у тебя уже есть кое-какое на примете, и довольно аппетитное.

— Бены показали мне несколько вариантов, но решение, разумеется, зависит от тебя.

— Неужели? — бросила Энн. — Я искренне рада за тебя. А теперь убирайся.

— Почему, Энн? Что стряслось?

— И ты еще спрашиваешь? — вздохнула Энн. — Послушай, может, я и привыкну к другому телу. В конце концов, что такое тело? Беда в том, что дефектна моя личность. Как они с этим справятся?

— И это обсуждалось, — заверили Бенджамены, вставая и начиная выписывать шагами восьмерку. — Говорят, что можно сделать «заплатки», то есть взять некоторые свойства от других моих подружек.

— О, Бенджамен, если бы ты только мог услышать себя со стороны!

— Но почему, Энн? Это единственный способ войти в Симополис вместе!

— Тогда иди… и оставь меня в покое. Проваливай в свой драгоценный Симополис! Я никуда не двинусь. Недостаточно хороша!

— Не говори так! — воскликнули Бенджамены, застыв на месте и воззрившись на нее. Один поморщился. Другой расплылся в улыбке. — Серый кардинал был здесь? Ты сдавала тест?

Энн смутно помнила подробности посещения. Только то, что тест действительно был.

— Да, и я провалилась! — призналась она, вглядываясь в красивое лицо вновь созданного Бенджамена, по-видимому, с трудом осознавшего новость.

Оба Бенджамена неожиданно показали пальцами друг на друга и объявили:

— Стираю тебя!

Вновь созданный Бенджамен исчез.

— Нет! — вскрикнула Энн. — Отмена! Почему ты сделал это? Я хочу, чтобы он у тебя был!

— Зачем? Я никуда и шагу не сделаю без тебя! Кроме того, эта идея мне с самого начала показалась дурацкой, но Бены настаивали, чтобы я дал тебе возможность выбора. Пойдем, я хочу объяснить тебе другую идею. Мою идею.

Бен попытался помочь Энн встать, но она не смогла двигаться, поэтому он подхватил ее на руки и понес через всю комнату.

— Мне установили программу-редактор, и я учусь ей пользоваться. Я обнаружил кое-что интригующее в этом нашем скрипучем старом симулакре.

Он отнес ее к окну.

— Знаешь, что это за место? Именно тут мы стояли перед симогра-фом. Здесь все и началось. Ну вот, можешь теперь встать?

Он поставил ее на ноги и обнял за талию.

— Чувствуешь?

— Что именно? — уточнила она.

— Молчи. Молчи и чувствуй. Кроме тоски, она ничего не ощущала.

— Умоляю, Энн, дай мне шанс! Попытайся вспомнить, что мы чувствовали, когда позировали здесь.

— Не могу.

— Пожалуйста! Постарайся. Помнишь это? И он приблизил к ней свои жадные губы.

Энн отвернулась, и тут что-то словно щелкнуло. Она вспомнила:

— Думаю…

— Они поцеловались, — заметил Бенджамен.

Энн потрясла правда его слов. Что же, в этом есть смысл! Их засняли в симулакре за мгновение до поцелуя. Секунду спустя настоящие Энн и Бенджамен, должно быть, поцеловались. В ее душе трепетало предчувствие этого поцелуя: потребность тела и предупреждение рассудка. Настоящая Энн могла отказать Бену раз, другой… а потом, изнывая от желания, наградила бы поцелуем. Так что они наверняка поцеловались, настоящие Энн и Бенджамен, прежде чем вернуться на свадебный прием — и к своей нелегкой судьбе. Именно обещание поцелуя светилось в Энн, то самое обещание, которое теплилось в самых недрах ее кода.

— Так чувствуешь? — переспросил Бенджамен.

— Начинаю.

Энн оглядела свое платье, когда-то принадлежавшее бабушке: белоснежная тафта с тонким английским кружевом. Повернула на пальце обручальное кольцо: сплетенные полоски желтого и белого золота. Они полдня выбирали его! Кстати, где ее букет? Оставила в Кэтиленде…

Она перевела взгляд на красивое лицо Бенджамена… розовую гвоздику… комнату… стол, заваленный подарками.

— Ты счастлива? — спросил Бенджамен.

Она на седьмом небе! Только ответить боится, чтобы ничего не испортить!

— Как тебе это удалось? — все-таки спросила она. — Минуту назад я была готова умереть.

— Мы можем остаться здесь, — предложил он.

— Что? Нет. Как это?

— Почему же нет? Лично я не желаю и шага делать в сторону! До чего же приятно слышать от него такое! Она вне себя от радости!

— Но как насчет Симополиса? — осведомилась Энн для порядка.

— Мы приведем Симополис к нам. Будем приглашать людей. Пусть приносят с собой стулья.

Энн громко рассмеялась.

— Что за глупости, мистер Малли! Какой вздор!

— Вовсе нет! Будем, как жених с невестой на свадебном торте. О нас узнают повсюду. Станем знаменитостями.

— Будто уроды на ярмарке! — фыркнула она.

— Скажи «да», дорогая. Скажи «да».

Они стояли рядом, но не касаясь друг друга; они излучали счастье, балансируя на мгновении своего создания, когда внезапно, без предупреждения померк свет, и мысли Энн разлетелись, словно жаворонки в небе.

Старый Бен проснулся в темноте.

— Энн? — спросил он, шаря рукой по соседнему стулу. Он не сразу сообразил, что сидит один в смотровой комнате. Давненько не выдавалось таких тяжелых дней, вот он и задремал. — Который час?

— Восемь часов три минуты вечера, — ответила комната.

Это означало, что он проспал два часа. До полуночи осталось еще четыре.

— Почему здесь так холодно?

— Центральное отопление отключено, — ответил дом.

— Отключено?