Хулиган. Его тихоня - Эла Герс

У нее было то, что было когда-то у меня самого, но чего уже никогда не будет. А она принимала все это как должное, не понимая, как ей повезло.

Блять… Я все испортил. И ведь перед самым ее уездом.

Даже не попрощался с ней из-за этого.

Но мне нужно было уехать. Я должен был уйти от нее, пока не испортить все еще больше. Должен был уйти, прежде чем успел бы стать монстром. Монстром, которым я был. Монстром, которого она уже знала.

Должен был уйти, чтобы не дать ее родителям повода запретить мне приближаться к Ксюше.

А, может быть, мне и стоило позволить им это.

Блять, блять, блять!

— Леха, ты с нами или как?!

Мои глаза метнулись к Дане, который вырвал меня из мыслей о Ксюше.

— Что?

Громов указал подбородком на карты в моих руках.

— Ты поддерживаешь ставку?

Я уставился на него, прежде чем взглянул на свои карты.

Блять, это ж надо было настолько сильно выпасть из реальности, чтобы забыть, где находился и с кем.

— Кто-то не в духе, — прокомментировал Влад, лениво раскинувшись на стуле.

— Может, вы, ребят, посерьезнее будете? — пробормотал Череп, сосредоточенно глядя на свои карты. — Я пытаюсь выиграть здесь немного денег.

— Ключевое здесь слово — “пытаюсь”. Ты действительно думаешь, что выиграешь, когда Владос выигрывает почти каждую руку? — проворчал Даня. — Не понимаю, зачем мы продолжаем играть в покер, если наперед знаем, кому отдадим все бабки.

— Завидуешь? — ухмыльнулся Влад.

— Конечно! Ты ж только одну партию из шести слил!

— Мы все еще играем или как? — вмешался Череп с угрюмым взглядом.

— Мне нужно выпить, — отозвался я, бросая карты на стол лицом вниз. — Я щас вернусь.

За столом прокатился общий стон, а Череп даже выругался себе под нос. Я встал и продемонстрировал им средний палец, когда они крикнули в спину, чтобы я принес выпить и им тоже.

Я услышал, как скрипнул отодвигаемый стул, и тяжело вздохнул. И, конечно же, это был Громов, который последовал за мной на кухню. Я проигнорировал своего лучшего друга и пошел напрямую к холодильнику.

— Ну и? — спросил Даня, скрестив руки на груди.

Я открыл холодильник и обернулся на него.

— Что?

— Что ты ей подарил?

Я достал банку пива и посмотрел на Даню.

— Кулон.

— Почему кулон? — поинтересовался друг.

Я покачал головой, прежде чем ответил:

— Ты всерьез думаешь, что я тебе скажу?

— Хрен с тобой, — буркнул Даня, но не утерял любопытства, судя по горящим глазам. — Ну и как, ей понравилось?

— Громов, ты бабой стал? — мрачно поинтересовался я, захлопывая холодильник.

Брови друга взмыли вверх, явно не ожидая от меня подобного ответа.

— Дай-ка проверю, — пробормотал он, расстегивая штаны и заглядывая вниз. — Нет, член все еще есть. А что за вопрос?

— Потому что разговариваешь со мной как девчонка, они же обожают сплетни. Вот я и подумал…

— Я просто хочу знать. Что такого то? — никак он не отступал.

— У тебя точно член на месте?

Даня разразился смехом, а мне пришлось приложить всю свою силу воли, чтобы не швырнуть в него жестяной банкой пива.

Раздраженно вздохнув, я открыл себе пиво и отпил.

В голове промелькнул образ ослепительной улыбки Ксюши, когда она увидела кулон. Взгляд ее небесно-голубых глаз потряс меня до глубины души.

И поцелуй после подарка был каким-то совершенно новым, затрагивающим не только сердце, но и душу.

Горячий, глубокий поцелуй с обжигающей страстью, который почти свел меня с ума от желания.

Она этого не заметила. Потому что была невинной девушкой, девственницей.

Бля, если бы Ксюша всегда так целовалась после того, как я ей что-либо дарил, то я был готов завалить ее подарками.

Я уже давно заметил, что она не носила никаких аксессуаров. Ее шея всегда была голой, абсолютно всегда. И тогда я понял, что хотел бы подарить Ксюше что-то такое, что напоминало бы ей обо мне, когда меня не будет рядом.

А еще этот кулон напоминал бы ей о том, что она принадлежала мне.

Я понял, что это был идеальный подарок, стоило только увидеть его. Голубой бриллиант напомнил мне о ее ясных голубых глазах. Кулон был пиздец, каким дорогим, но, увидев, как она обрадовалась, когда его увидела, и то, как оно идеально сидело на ее шее, оправдало каждый потраченный рубль. Даже если кулон обошелся мне в двести кусков.

Это того стоило.

На паре, пока препод разбирался с Громовым, который по его словам “в край обнаглел”, я залез в интернет и отыскал сайт ювелирного магазина. Когда Даню все же запустили в аудиторию, тот пытался заглянуть в мой телефон и навязчиво предлагал свою помощь в выборе подарка. Но я отказался, потому что уже тогда приметил нужный мне кулон. Оплатив и заказав доставку прямо до универа, из-за которой и задержался после пар, я отправился к Ксюше, порываясь сделать ей подарок на Новый год.

Я крепче сжал банку в своей руке.

Потому что вспомнил, как причинил Ксюше боль своим уходом и обвиняющим тоном.

Я причинил ей боль.

Снова.

— Лех.

Я взглянул на Даню, который стал внимательно изучать меня. Вытерев рот тыльной стороной ладони, я спросил:

— Что?

— Все нормально? — Громов сделал шаг ближе и понизил голос: — Ты сам не свой сегодня. Что-то случилось?

Сам того не заметив, я напрягся.

С каких это пор он начал думать, что я собирался делиться с ним каждой мелочью своей жизни?

— Громов, отвали от меня.

— Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все что угодно, Лех, — парировал Даня, внезапно став серьезным.

— Я говорю тебе, чтобы ты не лез не в свое дело.

— Ты знаешь, что ты не один, — друг сделал еще один шаг ближе, его глаза стали жесткими от подавляемого гнева. — Ты никогда не был один и никогда не будешь один. Когда же это дойдет до твоей гребаной башки?! — закончил он почти криком.

Я стиснул зубы, уставившись на него.

Мне не нужно было сейчас его присутствие или поддержка. Не сейчас…

Раньше Даня позволял мне побыть в одиночестве, давал мне немного свободного пространства, когда у меня было хреновое настроение.

Но, походу, что-то изменилось. Больше Громов не собирался терпеть мой упрямый характер.

— Мы еще будем играть в покер или вы оба собираетесь стоять и пялиться друг на друга всю гребаную ночь? — рявкнул Череп с порога.

Даня первым отмер и, покачав головой, пересек комнату. Череп отошел в сторону, чтобы пропустить его, а затем нахмуренно посмотрел на