Мир Смерти и твари из преисподней - Гарри Гаррисон

– А в этом есть смысл? – Язон словно пытался разубедить не столько ее, сколько самого себя.

– Есть, безусловно, есть. Если они проявят повышенную активность, я смогу почувствовать нечто новое…

– А если… – начал было Язон, предполагая выразить серьезные опасения, но Миди перебила его.

– А если вообще ничего не получится? Разве пирряне имеют право так рассуждать?

«Ого! Она уже тоже считает себя пиррянкой!»

– Сдаюсь! – дурашливо поднял руки Язон. – Скажи мне лучше, где твой Арчи.

– Сидит в каюте и общается с вашей общей любимой игрушкой – библиотекой «Марк-9-03».

– Вот как! – сказал Язон. – Загляну к нему. Дело есть.

И дело оказалось серьезнее, чем он думал.

– Очень хорошо, что ты зашел, – обрадовался Арчи. – А я как раз собирался тебя искать.

Маленький папегойский макадрил уже таращил на Язона свои зеленые глазища с некоторым удивлением, но скорее дружелюбно, чем испуганно. Зверек обернулся первым, а уж потом и Арчи оторвал глаза от экрана.

– Помогает работать? – вроде как в шутку поинтересовался Язон, протягивая ладонь персонально макадрилу.

– Действительно помогает, – кивнул Арчи. – Хочешь верь, а хочешь нет, но какое-то весьма положительное биополе он вокруг себя создает. Всереьз разобраться с этим пока некогда. Но между прочим, на некоторых планетах с давних пор считалось, что, например, домашний кот, улегшийся на рукопись или на шитье – это добрая примета, сулит удачу в работе.

Макадрил совершенно по-человечески протянул Язону маленькую пушистую лапку, и тот, нежно пожав ее, вынужден был признать, что зверек и впрямь приятен в общении.

– Так чего же интересного ты нарыл в архивах? – решил Язон переходить к делу.

– Садись и слушай. Давай начнем с самого простенького открытия. Я тут прокрутил запись признаний Энвиса, любезно предоставленную нам Крумелуром, и не мог не обратить внимания на один любопытный термин. По словам этого чудака праматерь всех суперфруктов, неведомое растение, привезенное издалека и до сих пор выращиваемое кетчерами, называется странным именем трольск фликт. Шведским я в отличие от некоторых не владею, но словари-то на что? Вот и заглянул. Подозреваю, что ты мысленно перевел название на меж-язык, получил незатейливое словосочетание «волшебное бегство» и успокоился – для наркотика название вполне естественное. А я, раз уж полез по словарям шастать, не поленился перетолмачить доброе имя первого суперфрукта на эсперанто…

Язон уже понял.

– Куро магиа! – ахнул он. – То есть тот самый божественный плод куромаго с планеты Элесдос!

– Вот именно, – кивнул Арчи. – Кто-то или что-то навязчиво подбрасывает нам вновь одну и ту же гадость. Бруччо был близок к этой разгадке, когда докопался до биохимической природы чумрита, но, видишь ли, у пиррян есть дурацкое свойство быстро выкидывать из головы все, что не касается впрямую их родного Мира Смерти. Вот Бруччо и не сумел вспомнить про странную планету Элесдос, куда мы залетали по пути на эгриси и совсем ненадолго. А я-то сразу вспомнил, я только искал подтверждения.

– Арчи! – объявил Язон. – Как говорят буканьеры на Джемейке, снимаю шляпу и бросаю в пыль. Ты обыграл меня на моем же поле – на поле лингвистики.

Арчи скромно улыбнулся, а папегойский макадрил, словно поняв все, о чем тут говорили, весело по-птичьи закурлыкал.

– Но… погоди-ка! – решил не сдаваться Язон. – Спешу напомнить новоиспеченному филологу: девушки на Элесдосе говорили не только на эсперанто, но и на меж-языке. Иными словами, мы не знаем, какой язык был в действительности родным для аборигенов, точнее аборигенок.

– Согласен, – сказал Арчи. – Ну и что?

– А то что куромагиа – это еще не совсем куромаго. С чем связано искажение? Вот, например, с итальянского можно перевести фонетически точно: куро маго – это «заботливый волшебник». Еще интереснее получается испанское прочтение: кура магно – «великий священник» или «великий целитель»…

– Ладно, – перебил его Арчи, – не дави меня интеллектом, а то сейчас расскажу, что по-русски это получается курица, купленная в магазине, или, скажем, табак, завернутый в бумагу.

Язон даже не сразу сумел ответить.

– Ты еще и русский знаешь?! Когда успел выучить?

– Нет, – успокоил его Арчи. – Русского я не учил и совсем его не знаю. Просто успел основательно полазать по библиотеке. Любопытно было. Увлекся.

– Арчи, – Язон внезапно помрачнел. – А у нас есть время заниматься подобной чепухой?

– Это не чепуха, – возразил Арчи. – Плоды куромаго мы ели тогда все, и никто не стал наркоманом. Не было такого быстрого привыкания. И я должен разобраться, в чем тут дело. В сущности, это важнее, чем вся высокотемпературная нечисть там, под землей. По-моему, ни одна планета не должна быть тюрьмой. Ты согласен?

– Спасибо, Арчи, – сказал Язон, ведь он тоже теперь был узником Моналои. – Но все равно мне жаль твоего времени.

– А у меня теперь очень много будет времени, – странно ответил Арчи. – И как раз для решения этой проблемы.

– Что ты имеешь ввиду? – спросил Язон, почуяв нехороший намек.

– Смелее, смелее, – грустно усмехнулся Арчи. – Ты ведь уже догадался. Я вчера кормил Мальчика кашкой из айдын-чумры, ну, и сам за компанию попробовал…

– Какого мальчика? – тупо переспросил Язон.

– А-а, ты не знаешь? Это я своему макадрилу дал такое прозвище.

– Зачем ты это сделал, Арчи?

– У хорошего зверька должно быть хорошее имя.

– Перестань дурачиться, – устало поморщился Язон. – А что сказала Миди?

– Ничего. Она пока не знает. А ты должен понять: без собственных индивидуальных переживаний мне эту проблему не решить.

Язон замолчал надолго. Потом глубокомысленно произнес:

– А не пора ли нам спать? Все-таки завтра важная операция.

– Пора, наверное, – согласился Арчи. – Только голова болит. Боюсь, и не усну теперь.

Заявление было совершенно идиотским: проблему головной боли галактическое человечество решило окончательно еще несколько тысяч лет назад. А пирряне не расставались с современными аптечками так же, как и с любимым оружием. Но кажется, Язон уже понял смысл очередного намека Арчи.

Макадрил Мальчик соскочил с плеча хозяина и, подбежав к своей миске, принялся жадно пить. Вряд ли это была вода, скорее уж местная отрава.

Язон некоторое время наблюдал за зверьком, который очень хитрым способом всасывал жидкость, свернув язычок в тонкую трубочку. Потом сказал:

– Тогда уж плесни и мне стаканчик чорума. Выпьем за спасение обреченных. А без этого, пожалуй, и я не усну.

Глава вторая

Самый большой вулкан на материке Караэли снежноголовый красавец Гругугужу-фай отчаянно дымил в то утро. И дым был странно полосатый – черно-серо-белый, он напоминал трехцветную зубную пасту, выдавливаемую из пластикового тюбика. Гругугужу возвышался над уровнем океана почти на четыре с половиной тысячи метров, и ледяная шапка его, растаяв в результате очередного извержения, восстанавливалась необычайно быстро. Густые клубы, изрыгаемые кратером, в значительной степени состояли из сконденсированных водяных паров, так что дым, сползая вниз с поднебесной морозной верхушки, интенсивно терял воду на склонах.