Охотник 4: Вендетта - Александр Робский

Охотник достал магический шар и насытил его маной. Серое марево закрутилось в водовороте, и наконец — то показалась картинка. Парень хотел закричать во всё горло, да вот застыл на месте. Изображение показывает кабинет покрытый толщей огня, на полу видны капли крови. Причём свежие. Девушки негде нет.

— Чёрт… — он убрал шар и достал новый — красный, насытил его маной, и показалась новая картинка. Чёрная ткань кармана и звук свиста ветра, — Жанна! — рявкнул Артём.

Шарик подцепили пальцы с длинными ноготками. Картинка изменилась и теперь в кадре женщина с огненными волосами, что скрывает своё лицо под маской белого цвета.

— Ты на побочном этаже?!

— Нет… — покачала она головой, — Я приступила к миссии. Мы с Ником сейчас в «подполье», и от твоего имени ведём дела. А что такое?

Глаза Артёма дрогнули, он просто убрал шарик обратно в нагрудный карман и обесточил его от своей маны. Охотник пару раз выдохнул и вдохнул, приведя мысли в порядок. Если Ник и Жанна отправились в подполье, значит, на побочном этаже сейчас остались крохи от людей Ника. Врят-ли с ними сейчас можно настроить быструю связь, на это уйдет какое — то время.

Артём пошёл быстрым шагом в направление столпившихся Охотников, что ждали его слова:

— Мне нужен «телепорт»! Маг, обладающий подобной силой, шаг вперёд.

Из толпы вышел молодой паренёк с эмблемой организации «Просветление». Лицо всё бледное и покрыто холодным потом. Больше никого нет… что поделать, таких людей мало. Вроде бы «телепортеров» выделили всем капитанам отрядов, но на деле всё печально.

— Знаешь, где находиться «Амбасадор»? Или деревня «Эхо»?

— Амбасадор… — дрогнул его голос, — Бывшее имение Барона Ливиана?

— В точку! — обрадовался Артём, — Знаешь, где это?

— Да… доводилось быть в тех краях.

— Отлично! — ширилась улыбка на лице Артёма, — Георг, иди сюда, мы отправляемся домой. Приготовься мачить засранцев!

Мужчина с треугольной бородкой вышел из толпы зевак, положив ладони на алые револьверы.

— Всегда готов! — кивнул он.

— Извините… но я могу телепортировать лишь одного, на двух у меня не хватит сил, — признал парень, почесав виновато затылок.

Георг и Артём переглянулись, каждый понял, что это «новость», самая настоящая задница.

— Ладно! Черти круг, я отправлюсь один, — рявкнул Артём.

Парнишка кивнул, подобрал камень и приступил чертить магический круг из «божьих» рун.

— А как же спросить моего разрешения? — вышел из толпы Ерохан. Подобие монаха с довольной мордой кивнул в сторону своего «телепортера», — Граф, не думаю, что это хорошая идея.

— Я думаю, тебе лучше заткнуться! Эта будет самая хорошая идея в твоей жизни! — улыбнулся Артём как зверь, показав взглядом, что бы тот не лез к нему с глупыми высказываниями.

Главы организаций недовольно глянули на Охотника, ведь он не следует плану, который сам же прописал. И это высказала Екатерина, лишь у неё хватило духа на подобное. Все знают, что Граф ещё тот засранец, если ему начать перечить… даже убить может.

— Фольт, ты никуда не идёшь! — кивнула Екатерина в сторону «телепортера».

Парнишка застыл с камнем в руке, переведя взгляд на Графа.

— Черти дальше! — сжал Артём рукоять чёрного револьвера до скрежета, — Или ты пожалеешь, что не выполнил мой приказ!

Фольт побледнел ещё сильнее, и после угрозы, не задумываясь, продолжил чертить магический круг. Ему явно важна его жизнь, и перечить Графу он не станет.

— Граф… — вспухла на лбу Екатерины бледная вена, — Вы идёте против своего же плана. Как это понимать?

— Всё просто, — убрал Охотник ладонь с рукояти револьвера, — Ни кто не знает, есть-ли в тех кроях «Мать». Я проверю. Без точной информации, нет смысла в нашем с тобой плане. Поэтому, не мешай мне, и просто жди приказа!

Наставления от собственной матери, режут Артёму глотку. Ему мерзко, тошно, и неприятно, что она с ним вообще разговаривает. Видимо спали её особые чары от навыка, и Охотник наконец — то чувствует к ней то, что и должен чувствовать… холодную ненависть.

— Готово! — поднялся на ноги Фольт и встал в магический круг, — Отравляемся?

— Да! — перешагнул «божьи» руны Артём, — Георг, ты заглавного. Скоро сюда прибудут Сил, Фрей и другие отряды, встреть их. План ты знаешь.

— Можешь на меня положиться! — подмигнул мужчина с довольной ухмылкой.

— Начинаю! — закрыл глаза Фольт.

Круг из «божьих» рун замерцал бледно голубым светом. Парень концентрировался, вспоминая в деталях кусок местности, куда он хочет переместиться. Как рассказывала Кэт, занятие это сложное. Нужно точно понимать, куда телепортироваться… ведь можно застрять в толщах земли, или слиться с деревом воедино.

Глаза Артёма и Екатерины сошлись невидимой линией. Она не довольна тем, что Артём самовольничает. Но ничего, пусть привыкает. Она здесь на втором месте… и так будет всегда.

Вспышка света, и тело Охотника словно разрубило на сотни частей, а следом собралось воедино. Мозг пронзил мерзкий писк, а внутренности закрутились в водовороте. Длился подобный «ад» мгновение, но для Артёма, казалась, прошло куда больше времени.

Реальность изменилась. Ноги Охотника подкосила, он сделал шаг и вмиг выровнялся, сглотнул рвоту обратно в пищевод. Фольт, даже являясь «телепортером», рухнул на колени и его начало выворачивать наизнанку. Слабенький он какой-то…

— Вот жопа… — остолбенел Артём.

Ночь — самая прекрасная пора на свете. Она выделяет яркие краски мира, придавая им новый вид, и раскрывая их истинную красоту.

Напротив Артёма вход в его город. Деревянная вывеска «Амбасадор» покрыта кровью и трещинами. Главные ворота уничтожены, металлическую стену словно пробили буром. Металл смят в клочья. Город покрыт огнём безумия и ярости. Дома обваливаются, создавая огненную пыльцу, что расходиться по всем улицам. Артёма встретили безжизненные глаза его горожан, что устелили начало города своими трупами. У некоторых вскрыто брюхо, кому — то откусили голову или полтуловища. Зрелище не из приятных…

— Спрячься в лесу, только не отходи далеко от города. — снял Артём с пояса два чёрных револьвера и направился к пробоине в стенах города.

— Хорошо! — кивнул Фольт и побежал подальше вглубь леса.

Артём прошёл ворота. В груди у него неописуемая тревога. Она сковала его душу холодными путами, и не отпускает.

По улицам, разрывая кровавую глотку диким воем, бегает полчище