Кольца Джудекки - Вера Евгеньевна Огнева

Парень вынес на свет кусок лианы и бросил на землю. Длинный похожий на змею стебель шевелился. Руслик с Сергеем растянули древесное тело, взяли за концы и пошли широким полукругом к проснувшимся. Те уже почти распутались. Движения обоих еще оставались медленными и неверными, но заметно убыстрялись.

— Наделали зомбей, мать их за ногу! — ругался рядом Василичь. — Сволочи! Хоть бы предупредили. Вернешься тут за наградой, как же! Эти всех по дороге съедят.

Может эти, может еще какая напасть, какая разница! Люди-овцы, с трудом удерживаемые приказом от паники и общего побега в сельву, — оттуда никто не вернется, — наблюдали, как лиана обвилась вокруг, медленно колышущейся пары. Раз, потом другой, пока вся ни легла кольцами. Концы Руслан завязал и пошел вокруг, проснувшихся смертников. Те голодно поворачивали за ним головы. Их руки шарили по лиане, старались сбросить холодный, шевелящийся ствол.

Руслан подбирался к ним осторожно, по сантиметру, улучил момент, когда руки обоих были заняты последним, хлипким узлом, ухватил одного за плечи и резко развернул лицом к сотоварищу. Спутанные зомби уткнулись лбами друг в друга. Руслан тоже упал. Илья заметил, что один из жуткой парочки успел его схватить. Парень изловчился, вытащил из-за пазухи нечто и бросил между зомбаками, хрипло заорав:

— Поджигай!!!

Сергеи сунул горящую ветку в центр, туда, где валялся пупырчатый шарик травяного ежа. Вспышка. Руслан откатился от спутанной группы. Сергей подхватил друга и отнес к костру.

Двое пробудившихся-в-ночи теперь сидели без движения. Как завороженные они глядели на мячик, что переливался искристыми, неземными цветами. Потом лиана начала сжиматься. Кольца полурастения-полуживотного сходились как кольца удава, плоть сопротивлялась. Тянулись минуты. Наконец вся конструкция замерла.

Лиана больше не сжималась. Тела спрессовались. Из-под лохмотьев чуть просвечивал догорающий ежик. Илье показалось, что головы зомби впечатались друг в друга и сплюснулись. Лиана стала жесткой, стекловидной.

Руслан поднялся на ноги. Рукав куртки оторван. Плечо располосовано до локтя. Вниз, к пальцам текла кровь. Василичь первым очухался от потрясения и полез в свою сумку, достать папир, который выдавался страже для собственных нужд. Но доброхота за руку схватил Кирюха:

— Куда?! Не положено!

Василичь дернулся. Кирюха потянул бинты на себя. Но долго бороться с капитаном не пришлось. Плюха выкинула того из светлого круга. Сергей потер кулак, сплюнул и пошел к Руслану. Вместе с Василичем они перевязали парня и уложили у костра.

— Ты, это…  — Василичь далеко не отходил от спасителя, топтался рядом. — Ты… того…

— Говори, — Руслан открыл глаза.

— Огонек-то догорает. Не проснуться они?

— Обязательно. Только их уже скрутило. Не вырвутся. Орать будут.

Не сразу, но зомби начали подавать голос: сначал тихий заунывный вой, потом старый рефрен, потом просто рев. Их корежило, или они сами корчились, стараясь вырваться? Лиана держала. Крики становились все жутче.

С первыми проблесками зари отряд поднялся без всякой команды. Да никто и не спал. Илья опасался, что Руслана придется нести, но тот встал с остальными. И — бегом, по кочкам, по канавам, по едва видимым стежкам — подальше, чтобы скорее стих неумолчный рев двух живых мертвецов.

— Что с ними теперь будет? Ты у Руслана не спрашивал? — обернулся на ходу АФ.

— Нет, — отозвался Илья, — И так понятно.

— Что?

— Съедят.

— Якорь в корень!

Илье самому было муторно и страшно: люди, ведь. Но возвращаться и спасать…  Н-е-ет! Нет и нет!

Выходило, тех двоих предназначили в жертву еще в Алмазовке. Жертва принесена. Но подобреют ли духи сельвы, приняв страшны дар?

Каким образом Руслан находил проход среди зеленой кудели, оставалось непонятным. Находил как-то. Шли вперед, хоть и медленно. Стена тянулась слева. Под нее, повинуясь приказу Кирюхи, свернули только раз. За полосой зеленки лежали россыпи камнепада. Огромный булыжник сорвался с карниза и пошел, цепляя по дороге мелкие камни. Ладно, хоть стояли не у подножья. Так бы всех похоронило. Сыпала стеночка. Пока разбирались, рядом, почти на головы рухнул очередной валун. Тут уже на команды Кирюхи начхали не только этапники, но и стража. Отряд откатился от стены и уже из безопасного далека высматривал признаки лестницы, которая должна свисать с верхней кромки обрыва.

— Может, к реке надо было поворачивать? — не в первый раз спрашивал Александр Федорович.

Капитан отругивался. Река обрывалась с плато косматым водопадом. Кирюха в самом начале пояснил: в окрестностях водопада находиться небезопасно. Там обреталась особая местная пиявка, которая летала по воздуху, или прыгала. Цапнет и — все, кранты. Укус смертелен. В таком месте подъемник иди лестницу не поставят.

Назад дороги нет, вверх — стена, в бок — кромка болота. Тащились вперед по очумевшей от испарений сельве.

К тринадцатому дню пути в отряде осталось одиннадцать человек. Трое стражников по дороге просто отстали. Шли себе в арьергарде, семечки лузгали…  Когда их хватились, было уже поздно. Звали, колотили железками по деревьям. Сельва только сыто ухала в ответ.

Всеобщий переполох тогда Илья прозевал, точнее, провел в борьбе с дурнотой.

Еще раньше один из стражников, необычно задумчивый и молчаливый в последнее время, вечером на привале тихо отошел от становища и канул в темной гостеприимной чаще. Когда опять же переполошились, кинулись звать, а то и поиск снарядить, общий порыв остановил Руслан:

— Услышал.

— Что?! Что он мог там услышать? — заорал неимоверной злой начальник охраны.

— Зов.

— А я почему не слышу?

— Ты глухой.

Поговори с таким. Илья не единожды замечал убийственные взгляды, которые бросает на их добровольного проводника и трижды спасителя, Кирюха. Сильно опасаться его мести, однако, не приходилось — Сергей не отходил от парня ни на шаг. На скабрезные замечания по поводу их «тесной дружбы» Углов либо не реагировал, — это когда был в настроении, — либо коротко и очень чувствительно бил Кирюху. А тот и рад бы уконтропупить вражину, но тогда ни один не дойдет. Даже обиженному на весь свет капитану, оно было понятно

* * *

Кривобокие ботинки, изделие игнатовских умельцев, что выдавались раз в три года всем строителям игнатовского собора, совсем развалились. Один сильно стоптался вовнутрь, у другого отрывалась подошва. На привалах Александр Федорович регулярно чинил