Счастье для начинающих - Сэнтер Кэтрин

– Десять минут назад я еще книжку не дочитал.

Я глянула на закрытую книгу у него на коленке.

– А другой у тебя нет?

– Нет.

– Так, значит, я должна говорить про Дункана, потому что тебе нечего читать?

– До Эванстона далеко ехать.

– И из-за тебя короче путь не становится.

– Просто я подумал, что тема неисчерпаемая.

– Да нет уж, тема весьма скудная.

Он склонил голову набок, словно говоря – мы оба знаем, что это неправда.

– Это из-за того, что случилось в вашей семье?

Меня пронзил испуг. Он знает? Я посмотрела на него искоса.

– Ты о чем?

Он задумчиво смотрел на меня, словно не знал, как сформулировать.

– О трагедии, – сказал он, наконец.

Трагедия. Выходит, он знает о нашей семейной трагедии. Ну, конечно же знает. Он же лучший друг Дункана.

– Ну и что там с нашей семейной трагедией? – спросила я.

– Из-за нее ты не любишь Дункана.

Этой репликой Джейк вторгся в запретную область.

– Я люблю Дункана! – рявкнула я. – И я не собираюсь обсуждать с тобой нашу семейную трагедию.

– Почему?

– Потому что я ни с кем ее не обсуждаю.

– Может, следовало бы. – Он беззаботно пожал плечами.

Я постаралась, чтобы мой голос не прозвучал раздраженно.

– Ты что, психотерапевт?

– Нет, – откликнулся Джейк. – Но сама идея недурна. – Он на минуту над ней задумался. Потом ринулся головой в омут. – Ну и что там у вас, ребята, приключилось?

Я вздохнула. Если выбирать между Дунканом и Трагедией, Дункан – в плане светского трепа – без сомнения, наименьшее из зол.

– Да то, что Дункан – заноза в заднице.

– Согласен.

– И выводит меня из себя. А тебя он из себя не выводит? То, как он вечно теряет ключи? То, как никогда и нигде не появляется вовремя? Не заканчивает ничего, что начал? Не держит обещаний?

– Сплошь не самые сильные его стороны, – сказал Джейк. – Ты права.

– Но вы же лучшие друзья уже пять лет.

– Шесть.

– Почему?

Джейк задумался.

– У него есть хорошие качества.

Конечно, я знала, что есть, но в тот момент просто не могла вспомнить какие.

– Например?

– Например, он самый забавный человек из всех, кого я когда-либо встречал.

Я нахмурилась. В Дункане не было ничего забавного.

– Не может быть, – сказала я вслух.

Джейк пожал плечами.

– Иногда он так меня смешит, что ланч лезет у меня из носа. Однажды это была полноразмерная макаронина.

Я постаралась отмахнуться от этого образа, чтобы порыться в памяти, нет ли случая, чтобы Дункан хотя бы раз меня рассмешил.

– Меня Дункан никогда не смешит.

– Это потому, что ты вечно на него злишься.

– Неправда! Я уйму раз на него не злилась. Если уж на то пошло, я большую часть времени на него не злюсь.

– То есть пока его нет поблизости.

Тут он меня подловил:

– Справедливо.

Джейк улыбнулся. Опять эти ямочки.

– Но ты, похоже, с ним отлично ладишь, – сказала я, уводя разговор в сторону.

Он пожал плечами:

– У меня нет ни братьев, ни сестер.

– Поэтому ты выбрал Дункана?

– На самом деле это он меня выбрал.

Я не знала.

– Он взял меня на слабо, – продолжал Джейк. – Он предложил поспорить, что я не смогу бросить шарик для пинг-понга о стену спортзала и поймать его ртом.

– И ты купился?

– Купился.

– И поймал?

– Поймал.

– Вот так вы стали друзьями? На спор?

Он кивнул:

– Ну да. Никогда не могу устоять, когда меня берут на слабо. К тому же он предложил научить меня жонглировать.

– Я и не знала, что Дункан умеет жонглировать.

– Не умеет. Но к тому времени, когда до меня дошло, было слишком поздно. Мы уже подружились.

– Братство с первого взгляда, – сказала, лишь бы посмотреть, выведет ли это его из себя.

Он кивнул:

– Самой высшей пробы.

– И Дункан хороший друг?

– Самый лучший. Всегда меня защищает.

Трудно вообразить, что Джейк нуждается в защите.

– От чего?

– Главным образом от меня самого. – Он кривовато улыбнулся.

– А ты от чего Дункана защищаешь?

Джейк нахмурился:

– От смерти, наверное.

Я поперхнулась:

– От смерти?

– Ну сама знаешь, – помахал он рукой в воздухе. – Ему взбредает в голову мысль спрыгнуть с крыши в три утра, а я говорю – это, возможно, не самая лучшая идея. Или он решает бросить спичку в коробку с шутихами, чтобы посмотреть, что получится. Или смотреть в фонарик, пока не начнется судорога. В таком духе.

– Теперь понятно. А я-то всегда считала, это были твои идеи.

– Нет. Это – весь Большой Д.

– То есть ты у нас правильный.

Джейк задумался.

– Если речь о том, как не убиться, то наверное, да, правильный.

– Но ты не всегда правильный?

– Наверное, мы бываем правильными по очереди.

Он был таким серьезным. Так вдумчиво ко всему подходил. Он ничуть не соответствовал моим представлениям о нем, – если бы мне пришло в голову его себе представлять.

– Итак, Дункан привносит в ваши отношения убийственные авантюры… – начала я.

Джейк кивнул:

– Это – его конек.

– А твой какой?

Он пожал плечами:

– Все остальное. Флиртовать с девочками. Танцевать свинг. Говорить с акцентом.

– Почему ты должен говорить с акцентом?

– Не должен. Просто это прикольно.

Я так мало знала про Джейка, что почти все сказанное им меня удивляло. Он способен говорить с акцентом? Он умеет танцевать свинг? Умеет флиртовать с девочками? Кто бы мог подумать?

Сама о том не подозревая, я переключилась на формат вопросов и ответов, засыпая его вопросами, точно в телепередаче. Отчасти это была наступательная тактика, чтобы отвлечь его внимание от меня самой. Но, надо признаться, мне вдруг стало любопытно. Пока мы неспешно катили на запад по I‐90, я собрала целый мешок небольших сведений о Джейке. Например, что у него аллергия на миндаль и орехи пекан, а на арахис – нет. Что в колледже он получил два диплома – по английскому языку и азам медицины, а дипломную работу писал по Натаниэлю Готорну. Он только что поступил на медицинский, но решил его бросить и посмотреть мир… начиная с сего момента. С Вайоминга. Оттуда поедет в Баху гладить китов. А после его ожидают пещеры под ледником Джуно. Туманные горы Тяньзци в Китае. Заброшенные шахты в Корнуолле. Шварцвальд. Тадж-Махал. Северное сияние. Необязательно в таком порядке.

– Устроил себе каникулы на год? – спросила я. – Перед медицинским вузом?

– На самом деле я туда просто не пойду.

– Что значит «не пойду»?

– Вообще не пойду.

Ну вот, пожалуйста, он снова меня удивил.

– Ты поступил в вуз, который себе выбрал, и в него не идешь? Вообще?

– Именно.

– Но почему, скажи на милость?

Он уставился за окно:

– Похоже, он мне не слишком подходит.

Самый расплывчатый ответ, какой я от него за весь день слышала.

– Ты годами учился на подготовительном, ты сдал тесты МСАТ на поступление в медицинский, ты послал документы, и тебя приняли… А теперь ты вдруг решил, что тебе не слишком подходит?

– Вроде того, – ответил он, словно и делу конец.

– Но что изменилось?

– Я изменился.

Я была готова поднажать еще. Путь до Эванстоуна, как он сам сказал, долгий, и если ему можно заставлять меня говорить о Дункане, то я буду счастлива надавить и заставить его говорить, о чем пожелаю. Но он, вероятно, действительно хотел сменить тему, потому что не успела я задать очередной вопрос, он устроил диверсию.

– А знаешь что? – сказал он. – Мне нужно по-маленькому.

И не успела я оглянуться, как он опустил окно и вылил оставшуюся в бутылке воду. В окно с ревом ворвался ветер.

– Что ты делаешь? – крикнула я.

– Бутылку опорожняю! – крикнул он в ответ.

– Ты в нее мочиться не будешь!

– Еще как буду!

– Нет, нет! Вон там есть съезд!

– Да это круто! У меня охрененная меткость!

– Ничего это не круто!