Лазурные берега - Сара Ларк

Даже приглашения на вечерние приемы, которые вскоре, естественно, стали поступать к Дюфренам, недостаточно занимали внимание Деирдре. Конечно, ей доставляло удовольствие наряжаться, однако в гостях она всегда встречала пожилых и очень высокомерных людей, похожих на ее свекровь и свекра. Очень редко бывали танцы, и тогда Деирде была обречена ждать, когда Виктор пригласит ее, как правило, на очень медленный и старомодный танец. Виктор же, однако, не испытывал желания танцевать. Он и без того ни во что не ставил эти приемы в высшем свете, а после целого дня работы чаще всего был слишком усталым, чтобы еще и развлекаться. Достаточно часто его вызывали по какому-то срочному делу, и именно тогда, когда Дюфрены собирались в гости. В таких случаях Деирдре вынуждена была оставаться дома, ведь жене врача не пристало посещать вечера, концерты или театральные представления без сопровождения мужа.

Таким образом, Деирдре проводила в одиночестве дни и вечера, проходившие одни за другими, и, как ни старался Виктор поднять ей настроение по крайней мере ночными ласками, она по-настоящему оживлялась лишь тогда, когда они проводили выходные в Новом Бриссаке. Виктор там был отдохнувшим, и у него было больше времени для нее, а Дюфрены и их соседи приглашали также людей помоложе — в конце концов, Жисбер и Жером все еще подыскивали себе невест.

«Когда у вас появится ребенок, все наладится, — утешала Нора дочь в письмах. Мать была единственным человеком, которому Деирдре жаловалась на скуку и одиночество. — Как дела? Еще нет признаков?»

Деирдре вынуждена была отвечать отрицательно. Это обстоятельство тоже несколько отравляло ей жизнь в Сан-Доминго. Деирдре надеялась вскоре забеременеть, однако месяц за месяцем ее постигало разочарование. Это немного омрачало их отношения с Луизой Дюфрен. Свекровь, очевидно, рассчитывала на скорое появление внуков и безо всякого стеснения спрашивала об усилиях, которые предпринимали в этом отношении Деирдре и Виктор.

— Люди уже начинают сплетничать, — недовольно заметила она, когда Деирдре через шесть месяцев после свадьбы вынуждена была отрицательно ответить на вопрос о «благословенном состоянии». — Надеюсь, ты не предпринимаешь ничего, чтобы предотвратить беременность?

Луиза строго посмотрела на Деирдре, которой стало неловко под ее взглядом. Среди английских поселенцев на Ямайке не было принято говорить на интимные темы столь бесцеремонно.

— Belle-mère[21], Виктор и я желаем ребенка больше всего на свете, — с достоинством ответила Деирдре. — И я даже не знаю, как… как… — Она покраснела.

Луиза Дюфрен подняла брови.

— Ну, Виктор ведь врач, — сказала она, — а при ваших стесненных жилищных условиях…

Деирдре чуть не рассмеялась. Это было абсурдно — полагать, будто в их городском доме не поместится детская колыбелька. Старшие Дюфрены все еще не видели этого дома, однако Жисбер за неделю до этого побывал у брата в гостях и высказался о его доме еще с бóльшим ужасом, чем Жером.

— Не сомневайтесь, belle-mère, — проговорила Деирдре уже раздраженно, — ребенку мы будем рады в любом случае. В нашем доме хватит места для двух или трех детей. Для колыбельки не нужен бальный зал. Просто до сих пор Бог нас еще не благословил, — лукаво добавила она. Наконец-то возникла ситуация, когда ей пригодилось знакомство с сестрой священника, которая елейным голосом прокомментировала плоский живот Деирдре. — Нам больше ничего не остается, как снова и снова молиться.

Луиза Дюфрен издала нечто вроде фырканья, что вообще было не похоже на столь безукоризненную даму.

— Если вы хотите ограничиться только этим, я сомневаюсь, что у меня когда-нибудь появятся внуки!

Деирдре снова пришлось бороться со смехом, или, лучше сказать, с истерическим хихиканьем. Она давно знала, что французы считали англичан-протестантов ханжами. Затем, однако, она выдавила из себя улыбку.

— Belle-mère, мы стараемся делать все, что в наших силах. Во всех отношениях…

Амали же, напротив, уже через несколько недель после свадьбы оказалась в интересном положении. Деирдре даже почувствовала зависть, когда служанка гордо сообщила ей об этом.

— Он ведь не будет рабом? — осведомилась Амали. — Я же теперь свободная…

Деирдре кивнула.

— Твой ребенок родится свободным, — успокоила она счастливую молодую негритянку.

— Это возлагает на тебя, Амали, большую ответственность, — добавил Виктор позже, когда узнал о предстоящем пополнении. — В конце концов, твой ребенок должен будет научиться, что ему делать со своей свободой!

Амали рассмеялась:

— Ах, мец Виктор, да чему тут учиться? Он, конечно, останется здесь, у вас, так же, как Ленни и я. Или вы не хотите приютить моего ребенка, Деирдре, миссис?

Деирдре заверила свою подругу, что ребенок, разумеется, является желанным в семье Дюфренов. Она также выразила радость по поводу верности Амали и Ленни. Вскоре, однако, оказалось, что муж Амали не разделяет ее привязанности к белым хозяевам. Однажды утром, за пару недель до родов, Ленни куда-то исчез. Амали сначала разыскивала его в доме и на конюшне, но обнаружила там лишь злых от голода лошадей. Ленни не покормил их, что, естественно, встревожило Амали. Чрезвычайно расстроенная, она разбудила Деирдре и Виктора. Амали не могла себе представить, что могло произойти с ее мужем, и воображала несчастный случай или преступление.

— Может быть, он ночью вышел на улицу, чтобы посмотреть на лошадей, а туда зашел кто-нибудь и… Вы должны сообщить о случившемся в жандармерию, мец Виктор!

Виктор покачал головой и быстро надел халат.

— Этого я и боялся, — вздохнул он. — У этого молодого человека уже давно было такое… хм… выражение лица… А что касается его работы, то в последнее время он был не особенно старательным…

Амали собиралась что-то возмущенно возразить, однако Виктор продолжил:

— Я порасспрашиваю о нем в городе, но в жандармерию не пойду, иначе Ленни на меня обидится.

— А если он… если его все-таки похитили или… — Амали, ничего не понимая, смотрела на хозяина.

Виктор потер лоб.

— Ну же, будь благоразумной, Амали! Кто мог похитить Ленни? Нет, нет, он, вероятно, ушел по своей воле.

У Амали расширились глаза:

— Ушел? С… сбежал? Один, без меня?

Деирдре обняла ее.

— Не сбежал, он ведь имеет грамоту о даровании свободы, — заметил Виктор. — Ленни ушел, но все же без тебя. И я опасаюсь, что мы не сможем заставить его вернуться…

Виктор был убежден в своих словах, в то время как Деирдре верила в это так же мало, как и Амали. Она не заметила, чтобы Ленни в последнее время охладел к работе, она и без того была о нем невысокого мнения и привыкла к тому, что его нужно постоянно контролировать и даже убирать за ним. Но вскоре Виктор нашел пропавшего слугу в одном из портовых кабаков. Это было нетрудно — молодой врач лечил мулатов, и у него было много знакомых среди них, а Ленни даже и не старался замести следы. Он совершенно невозмутимо встретил Виктора, когда тот нашел его.