Пылающая для Древнего. Пепел - Лаура Тит

— Зверь ли? — без страха ответила она.

— А ты мне нравишься, — я залилась смехом, поддевая ноготком тонкую, почти прозрачную серебристую ткань, лежащую на ее деревянном столе.

Глубоко втянула воздух.

— Хочу вон тот тёмно-зеленый платок, — указала на нужную мне вещь пальчиком.

— А платить чем будешь? Неужто, под твоим грязным балахоном золотые монеты имеются?! — громко захохотала она. — Ты глянь на эту чертовку, Церуки! — обратилась торговка к другой, что продавала бронзовые тарелки и ажурные подсвечники с огромными бесполезными вазами.

— Вот-вот! Пусть монеты покажет, а потом пальцем своим тычет! — поддержала ее подруга в светло-бежевом льняном платье, на запястьях которой вились грубые безвкусные медные браслеты, точно уродливые кандалы.

— Пошла прочь, оборванка!

В животе заныло, а глаза заволокло кровавой пеленой.

Быстрые, резкие движения руки, и я уже держала ее за горло, перегнувшись через стол.

— Очередное отродье, что продает своих детей в рабство, словно породистых щенков будет мне еще что-то говорить?! — прошипела ей в лицо, сжимая ее горло сильнее, почти до мерзкого хруста.

Ее глаза расширились от ужаса, а крепкие пальцы вцепились в мою руку, пытаясь вырваться.

— Скоро я доберусь и до таких как ты … — зашипела ей в ухо, криво улыбаясь ее подруге, что приросла к месту, хватаясь за сердце.

— Ты что творишь?! — отдернула меня проклятая.

— Опять, ты не вовремя! Сколько можно-то! — хохотнула я, отталкивая торговку от себя.

— Нацепи платок, идиотка! — рыкнула она.

— Еще раз…

— Надевай! Он здесь!

Я не стала спорить со старой гадиной, мне было безумно любопытно увидеть своего убийцу. Я дождалась этого дня… Интересно, если бы он сейчас меня увидел, живой и невредимой, что бы он сделал?.. Смог бы снова убить?

Хищная улыбка растянулась на моем лице.

Я стянула понравившийся темно-зеленый платок и, повязав им голову, лениво прикрыла его тканью лицо.

Скрестив руки на груди, смотрела, как проклятая вкладывает каждой торговке в ладони по увесистому мешку с золотом за их молчание.

Я недовольно закатила глаза.

— Долго мы будем прятаться и скрываться, как помойные крысы?! — зло вскинулась я, следуя за женщиной.

— Сколько нужно, столько и будем!

Что-то в ее тоне мне не понравилось. В нем слышался страх, нетерпение и… решительность.

Запах обугленных деревяшек и сандалового дерева ударил в лицо. Мои ноздри затрепетали, а низ живота заныл от удовольствия… Стала искать взглядом представителя столь удивительного аромата. От предвкушения, втягивая манящие нотки мужского терпкого пота, который блестяще смешался с запахом тонко выделанной кожи, не отталкивал, а напротив, притягивал еще сильнее.

— Чего встала! Пошли, пока нас не заметили! — прокаркала мерзкая дрянь.

Стоило мне сделать один шаг, как я увидела своего ароматного красавца. Он был оголенный по пояс, высокого роста и с бронзовой кожей. Его накаченная широкая спина прямо бугрилась стальными мышцами. Зажившие на ней безобразные рубцы только притягивали к ней мой заинтересованный взгляд. Свободные белые шаровары едва держались на его узких крепких бедрах, а густые черные как сажа волосы убраны в низкий длинный хвост.

— Хочу его себе, — промурлыкала себе под нос.

Остановив проходящую мимо девушку, вцепилась в ее руку мертвой хваткой:

— Кто это? — кивнула в сторону заинтересовавшего меня незнакомца.

— Ты откуда свалилась, дорогуша? — удивилась молодая девушка, отдергивая руку. — Сам Древний снизошёл к нам! — с благоговейной любовью произнесла она.

Скривилась от ее преданности ему, а внутри заскребло раздражение. Расправив плечи, перевела свой удивленный взгляд на мужчину.

Он проходил мимо каждой лавки и останавливался ровно на минуту, чтобы поговорить с ее хозяином. Мужчина оценивал качество продоваемого товара и, если что-то ему не нравилось, он медленно кивал сзади стоящим воинам, и эту лавку тут же сносили, а товар раздавали проходящим беднякам.

— Любопытно… Так вот ты какой, мой палач… — цокнув языком, сощурила глаза.

— А ты правда не знала, кто он?

— Угу, — ответила ей, продолжая наблюдать за мужчиной, жутко хотелось увидеть его лицо.

— Он живет со своей дочкой и женой в Мертвом городе, как и полагается всем божествам.

— С дочкой, значит… — ладони внезапно зачесались, захотелось подпалить его аппетитный зад. — Как же быстро он переключился на другого ребенка…

— Глупая твоя голова, как только у тебя язык повернулся такое говорить! — она зашипела на меня разъяренным трэптом.

Перевела на нее свой насмешливый взгляд.

— Говорят, что в тот день, когда он узнал, что его жена лишила жизни их дочь от лютой ненависти к нему, он убил ее собственными руками. И именно в тот день в нем проснулось что-то темное, древнее… Он заливал жгучими напитками свою утрату и боль, утопая в разврате и насилии день ото дня. Знаешь, как мы настрадались от его гнева?! Не знаю, где ты прохлаждалась, но явно не в нашем городе и не городе Солнца в таком-то виде! — высокомерно оглядела меня с головы до ног, а потом продолжила:

— Хаос был не только на нашей земле, но и в его душе. После их смерти его словно подменили. Шептались, что он больше не прежний Иштар за которым следовали его люди и верные воины. Многие отвернулись от него, что уж говорить, мы сами его презирали… Он будто озверел, сжигая всех вокруг своим проклятым пламенем. Даже брат не мог с ним справиться. Наш мэрн отдал Старый город под его правление. Долгое время было насилие, смерть и полнейшие беспорядки, пока не вернулась из далеких земель его жена со своей дочкой и не вразумила его. Она наше спасение! Взбалмошная девица, но, если бы не она… померли бы все… — охнула девушка. — А малышка… он… он души в ней не чает…

— Родная ли? — усмехнулась я, смотря на серьезное милое личико простолюдинки, восхищающейся новой женой Древнего.

— Скажи мне еще, что ты не слышала, как он был зол из-за ее возвращения?! И как видеть их не хотел в своем доме?!

— Меня это мало волновало, — безразлично пожала плечами, смахнув невидимую пыль со своего балахона.

Все, что мне нужно я узнала от проклятой: кем были эти братья, кто убил мою дочь, и кто лишил меня жизни, остальное меня мало волновало. Но единственное, что я пока не могла разнюхать у нее, почему я всё же не помню своего прошлого… Она всегда отвечает лишь одно: «Уплата долга».

Убить этих двоих, думаю, не составит труда с той силой, что бурлила в моих жилах. Жаль, что, слыша от незнакомых людей о своей прошлой жизни, я ничего не чувствовала… Пу-сто-та… Ни капли вкуснющей ненависти, сладкой боли или хотя бы немного жалости к себе. Ни-че-го. Ну, может, оно и к