Геннадий Зюганов - Анатолий Житнухин

Идеи парламентаризма, который на первых порах для отвода глаз в прессе называли «советским», стали внедряться в общественное сознание под предлогом необходимости разделения в «цивилизованном» обществе законодательной и исполнительной власти. То, что принципиальное отличие советской власти от буржуазного парламентаризма определяется их различной экономической основой, на всякий случай замалчивалось. В результате пересмотра Конституции СССР на смену Верховному Совету СССР пришел громоздкий Съезд народных депутатов, насчитывающий 2250 человек. Из его состава избирался двухпалатный Верховный Совет, ставший постоянно действующим законодательным, распорядительным и контрольным органом власти в стране. Формально такая структура вроде бы соответствовала ленинской схеме: «съезд + ЦИК», но без единого партийного руководства она полностью утрачивала свою жизненность. Более того, порядок выборов Съезда, при котором треть депутатов избиралась на съездах и конференциях общественно-политических организаций, наносил очередной чувствительный удар по и без того пошатнувшемуся авторитету КПСС.

Короткая история Съезда — эта история «пятой колонны» в депутатском корпусе, роль которой взяла на себя Межрегиональная депутатская группа, идейно и материально поддерживаемая не только внутренней контрреволюцией, но и антисоветскими силами извне. Большинство депутатов, искренне озабоченных судьбой страны, были не готовы к скоординированным и яростным атакам МДГ на политические и экономические устои СССР, оказались безоружными против лживых и враждебных выступлений Ю. Афанасьева, А. Собчака, Г. Старовойтовой, Г. Попова и других записных ораторов группы. Заседания Съезда превратились в бесконечные телевизионные шоу, которые к тому же тенденциозно комментировались «демократической» прессой. На неугодных депутатов, согласно «демократической» же традиции, навешивался ярлык, изобретенный еще во время работы XIX партконференции — «агрессивно-послушное большинство». Никто не задавался вопросами: в чем заключалась их агрессивность и кому они были послушны? Главное — не выпускать противника из-под психического прессинга, под который, естественно, попали и российские депутаты.

Дело не ограничивалось простыми словесными баталиями. Подрывная работа МДГ с использованием тактики подавления и устрашения была поставлена на широкую ногу. В сентябре 1989 года на засекреченной конференции Московского объединения клубов избирателей Г. Попов инструктировал своих единомышленников: «У нас есть шансы для победы, нужно ставить на учет каждого депутата РСФСР. Он должен понять, что если он будет голосовать не так, как скажет Межрегиональная группа, то жить ему в этой стране будут невозможно». В своем кругу рядиться в тогу демократа было не обязательно, а в борьбе за власть можно использовать и откровенно преступные средства: «Для достижения всеобщего народного возмущения довести систему торговли до такого состояния, чтобы ничего невозможно было приобрести. Таким образом можно добиться всеобщих забастовок рабочих в Москве. Затем ввести полностью карточную систему. Оставшиеся товары (от карточек) продавать по произвольным ценам». Эти циничные установки проводились в жизнь, о чем свидетельствуют, например, воспоминания о том времени Н. И. Рыжкова: «Полки магазинов пусты, в морских портах стоят суда с продовольствием и товарами народного потребления, а желающим принять участие в их разгрузке вручают деньги и отправляют восвояси. На железных дорогах создают пробки, практически перекрывающие жизненные артерии страны. На полях гибнут хлеб, овощи, в садах гниют фрукты. На страну обрушилось сразу все: всевозможный дефицит, преступность, обострение межнациональных отношений, забастовки. Фактически в государстве наступила полная дестабилизация экономической, да и политической жизни. Кому это было выгодно? Тем, кто ни с чем не считался в своих действиях по дискредитации государственной власти и кто рвался к ней сам. В итоге власть была парализована. С тех пор на протяжении более полутора десятков лет, чтобы задним числом оправдать приход к власти „демократов“, по телевидению показывают одни и те же кадры: пустые полки продуктовых магазинов. Но нынешние „независимые“ властители СМИ стыдливо умалчивают о том, почему они пустовали… В стране брала власть охлократия»[16].

Моральный террор псевдодемократов давал свои результаты. На I съезде российских депутатов, состоявшемся в мае 1990 года, о своей принадлежности к фракции «Коммунисты России» из 800 с лишним членов КПСС заявило лишь около 380 человек. Колеблющиеся и откровенно запуганные отсеивались и в дальнейшем, через полтора года, в этой фракции осталось всего 53 депутата-коммуниста.

Можно понять состояние Зюганова, который не просто наблюдал за происходящим, но и обладал, в силу своих прямых служебных обязанностей, практически полным и всесторонним анализом обстановки на съездах народных депутатов и вокруг депутатского корпуса, сценариями и прогнозами развития событий. Как нетрудно догадаться, его тревогу и озабоченность в руководстве партии не разделяли, а аналитические записки в лучшем случае «принимали к сведению».

Положение усугублялось тем, что псевдодемократизм, который превратил депутатские съезды из высших органов власти в заурядные митинговые сборища, стал стремительно разъедать партию. Члены КПСС правой ориентации, настаивавшие на безусловном приоритете частной собственности и парламентском пути развития страны, сформировали на базе возникших ранее региональных партклубов «Демократическую платформу», которую возглавили либерально настроенные В. Шостаковский, Н. Травкин, О. Лацис, В. Липицкий, В. Лысенко. Вошли в нее и такие известные «демократы», как Г. Попов, А. Собчак, Г. Старовойтова, Ю. Афанасьев, а также Д. Волкогонов, Е. Гайдар, Г. Бурбулис. Уже один перечень этих имен говорит о том, что «Демплатформа» была не чем иным, как организационно оформленной «пятой колонной», занимавшейся в основном разрушением партии изнутри.

«Марксистская платформа», группировавшаяся вокруг А. Пригарина, А. Крючкова, А. Колганова, А. Бузгалина, признавала смешанную экономику с доминированием общественного сектора и делала акцент на самоуправление и демократию в политике. Крайне левые объединения — движение «Единство — за ленинизм и коммунистические идеалы», возглавляемое Н. Андреевой, движение «Коммунистическая инициатива», лидерами которого стали В. Тюлькин, А. Сергеев, В. Терентьев, В. Анпилов, М. Попов, В. Долгов, А. Золотов, «Большевистская платформа» Т. Хабаровой — выступили против ревизионизма Горбачева, но не предлагали конструктивных путей выхода из кризиса. Их взоры были обращены в прошлое, а попытки привнести в настоящее опыт революционной борьбы давно ушедшей эпохи, в том числе возродить в партии и воплотить в жизнь лозунг диктатуры пролетариата, имели сомнительную перспективу. Наиболее активная часть пролетариата, как известно, в критический для партии и страны период коммунистов не поддержала и отдала предпочтение Ельцину.