Метро 2033: Из глубин - Руслан Мельников

– Пойдешь одна, – распорядился Гришко. – Возьми противогаз, «химзу» и рацию. Оружие не бери.

– Но я…

– Не волнуйся, – полковник не дал ей сказать. – Киря прикроет. Просто передашь рацию этому типу и можешь возвращаться. А мы уж с ним дальше как-нибудь сами перетрем.

Под широким, с двумя большими фильтрами на скулах респиратором, огромными очками с зеркальной поверхностью и туго затянутым капюшоном лица собеседника видно не было. Даже глаз за стеклами не разглядеть. А глаза у человека, особенно незнакомого, – это главное. Если вместо чужих глаз видишь собственное отражение, закрадывается сомнение: а человек ли это вообще?

В своем противогазе с незатемненными окулярами Катя чувствовала себя почти голой.

– Салам, – обратился к ней местный со странным приветствием, в котором Кате послышалась насмешка. Потом добавил: – Привет, что ли?

Голос у незнакомца глухой, низкий и сиплый. Может быть, от природы такой, но скорее – из-за респиратора.

– Здрасьте, – растерянно отозвалась Катя, нервно сжимая рацию.

– Баба?! – удивился незнакомец.

Наверное, по голосу ее пол оказалось распознать легче, чем по мешковатой «химзе». Катя снова почувствовала себя голой.

– Вот, – она протянула рацию. – Командир велел передать.

– Угу, – незнакомец не спешил брать рацию, и Кате было неловко стоять вот так, с протянутой рукой. А еще ей было страшно. Страшно до боли в затылке.

– Значит, твой командир посылает на переговоры женщин? – затянутая в капюшон голова незнакомца чуть качнулась. – Вай-вай, как нехорошо!

Нехорошо, кто бы спорил. И кто бы втолковал это полковнику?

– Вы поговорите с ним. – Катя подняла рацию чуть ли не к зеркальным очкам собеседника.

– Поговорим-поговорим… – а он словно и не замечал прямоугольной коробочки с толстой упругой антенной. – Только сначала – с тобой.

Стало ясно: все будет не так просто. Катя обреченно опустила уставшую руку. Долго держать на весу рацию и тяжелый рукав «химзы» было утомительно.

Человек, стоявший напротив, наверняка скалился сейчас под своей респираторной маской. Катя, конечно, не видела этого. Но знала: он улыбается, он смеется, он потешается над ней и ее страхом.

– Вы… вы здесь живете? – спросила она. Просто потому, что нужно было хотя бы что-то спросить. Так ей казалось.

– Ну, как тебе сказать? – под респиратором перхнуло. – Некоторые считают, что здесь жить невозможно. Что здесь люди умирают… Но на самом деле здесь удобно и жить, и быть мертвым. Здесь хорошая защита. Слава Аллаху и Святой Троице, у нас тут все в порядке.

В руке Кати ожила рация.

– Спроси, что это за город, – прохрипел голос Гришко. – Спроси, это Казань?

До чего же она сейчас его ненавидела, этот голос и этого человека, выгнавшего ее из-под защиты титановой брони. Ненавидела, но послушно спросила. Попыталась спросить, вернее.

– Это… – начала она.

Ее перебили:

– Да, это Казань. То, что от нее осталось. Там, – незнакомец в респираторе указал на гору, – то, что осталось от Зилантова монастыря. Или Успенского, если тебе это о чем-то говорит. А эта воронка, – казанец обвел руками котловину, в которой они находились, – и наши лазы, – он, не оглядываясь, махнул назад, где в склонах зияли темные пещеры, – то, что осталось от старых подземелий.

«Значит, все-таки не пещеры», – подумала Катя. – Ходы какие-то. Туннели, может быть».

– Здесь был многоярусный бункер, – добавил собеседник. – Теперь его нет. Прямое попадание…

Он хмыкнул, увидев, как дернулась Катя:

– Не боись, заряд не атомный. Вакуумный. С радиацией все более-менее в порядке.

– Это Казань, – сказала Катя в рацию, нажав тангетку.

Рация молчала. Катя тоже не говорила ни слова.

– А что? – хмыкнул казанец. – Думали, у нас только мечети и минареты? Нет, у нас тут всего хватает. Хватало…

И снова Катя не знала, что сказать.

– Ладно, давай, – казанец взял, наконец, рацию. – Хватит играть в испорченный телефон.

Катя с радостью избавилась от прибора, который, казалось, жег ладонь через резиновую перчатку.

– Ну… я пойду. А вы тут сами… без меня. Да? – она повернулась, едва сдерживаясь от желания сорваться с места и побежать к субтеррине.

– Нет, – на резиновое плечо «химзы» легла резиновая перчатка. – Не спеши. Останься пока.

Внутри у Кати все опало. Она с тоской глянула на «крота». Потрепанная исцарапанная махина была недалеко, но резиновые пальцы держали крепко. Да и голос у казанца был такой…

«Не отпустит», – поняла Катя. И еще поняла кое-что. Этому, в респираторе, сейчас нужен не столько переговорщик, сколько заложник. Заложница, каковой, по всей видимости, ей и предстоит стать.

– Слышь, ты, который телок на переговоры посылает, теперь давай с тобой полялякаем, – предложил местный в рацию.

– Сначала отпусти девчонку! – грозно прохрипел голосом Гришко маленький динамик.

Катя поморщилась. Конечно, хорошо полковнику сейчас быть грозным там, за титановой обшивкой. Она бы тоже так смогла.

– Хочешь получить девку обратно? – серьезно, даже очень серьезно поинтересовался чужак. – Действительно хочешь?

– Отпусти ее.

– Отпущу. Если договоримся.

– О чем мне с тобой договариваться?

– Об обмене. Я тебе верну твою девку, а ты… Что ты можешь дать взамен?

Рация молчала. Зато спаренные пулеметы «крота» красноречиво опустились, целя уже не по норам, а в переговорщика. Кате стало не по себе: стволы ведь были направлены и на нее тоже. Казанец будто ничего и не заметил.

– Знаешь, мне понравилась ваша машинка. Нам такая пригодится. Ну что? Махнемся? Я тебе девку, ты мне свою землеройку? А? Жизнь гарантирую. Вы мне нужны живыми. Кто-то ведь должен научить моих ребят управлять этой подземной тачкой.

«Пока будем учить – будем нужны, – мысленно уточнила Катя. – Потом нужда в нас, скорее всего, пропадет».

Вообще-то делать подобные заявления со стороны безоружного человека, стоявшего перед титановой махиной с пулеметами, было верхом идиотизма. Однако что-то подсказывало Кате: идиотом парламентер не был.

– И ты всерьез рассчитываешь, что я соглашусь? – судя по голосу Гришко, он даже не злился. Он удивлялся.

– А чё? – пожал резиновыми плечами казанец. – Некоторые согласились бы.

– Я не некоторые, – отрезал полковник. – Хватит девчонку пугать. Она рацию отдала, пусть возвращается. А мы побазарим, если хочешь. Катя, уходи.

– Катя, останься!

Казанец держал ее все так же крепко, прикрываясь заложницей, как щитом.

– Хочешь умереть? – поинтересовалась рация.

– А ты? – хмыкнул под респиратором парламентер.

Он поднял руку. Откуда-то из нор-ходов послышался долгий заунывный звук. Труба, что ли? Наверное, это был сигнал: из пещер выскочило десятка полтора человек, вооруженных противотанковыми гранатометами и луками.

«Странное сочетание», – удивилась Катя.

Пулеметы «крота» снова поднялись к норам.

– Рискнешь проверить крепость своей брони? – спросил в рацию казанец. – Или все-таки просто отдашь машину?

Вот для чего затеяны все эти переговоры. Местным приглянулся «крот», и они намерены его отобрать. Или расстрелять. Всех вражеских гранатометчиков не сможет уложить сразу даже Киря. Кто-нибудь да успеет шарахнуть гранатой.

– А может, мне перепахать ваши норы? – спросила в ответ рация. – Если ты надеешься только на своих гранатометчиков…

– Не только, – перебил казанец.

Похоже, Гришко что-то отвлекло. Вернее, кто-то.

– Что, Стас? – едва разобрала Катя раздраженный голос полковника. Рация отключилась.

Казанец смотрел на Катю зеркальными очками.

– Кто такой Стас?

– Что-то вроде советника, – пробормотала она. – Псих, который видит немного больше, чем другие.

– Значит, он должен заметить и это, – казанец махнул рукой на разрушенный монастырь.

Катя глянула туда же. Обомлела. Монастырская колокольня – вот что привлекло ее внимание. Вернее, не сама колокольня, а то, что по ней поднималось.

– Что это? – прохрипела Катя.

Из земли словно вырастала новая звонница. Росла, обвивая старую. По островерхой башне ползла гибкая черная тварь, покрытая крупной чешуей и запеленутая в огромные перепончатые крылья. Уродливая змеиная башка, покрытая шипами, стреляла длиннющим языком, словно пробуя на вкус обшарпанные стены. Кате показалось, будто колокольня покачивалась под тяжестью массивного тела.

Пулеметы «крота» дернулись к мутанту, потом снова опустились к гранатометчикам. И опять нацелились на гору. Киря никак не мог выбрать приоритетную цель.

Змееподобная тварь тем временем обвила колокольню, как ветку дерева. Расправила одно крыло, второе: у звонницы словно выросли паруса. Потом опять сложила крылья. Но на этот раз они не обняли тело, как раньше, а обвисли до земли, готовые в любой момент раскинуться вновь. Монстр задел шипастой головой верхнюю площадку.