Миры - Диана Борисовна Кудинова

–Похоже, бандиты вам здорово насолили? – заметила молоденькая учительница, которая долго ему строила глазки.

–Они мне просто не нравятся, – отмахнулся он.

Кате почему-то захотелось посмотреть на Эндру. Та опустила голову и бесшумно выскользнула из помещения. Катя последовала за ней.

Женщина стояла и смотрела на небо.

–Тебя расстроили его слова? – участливо спросила девочка.

–Скорее разозлили.

Эндра резко пнула стену, в глазах были ярость и опустошение.

–Я поняла, что навсегда останусь для них животным, – отдышавшись, сказала она. – И в глазах Фейна я хуже потаскухи.

Её руки дрожали, но уже через мгновение она выдохнула и взяла себя в руки. Стала невозмутимой и гордой, как обычно.

–А впрочем, мне всё равно, как ко мне относятся люди.

Тучи на небе сгущались, и от этого всё вокруг казалось ещё более напряжённым и мрачным. Катя грустно вздохнула, глядя на неё.

–Но не всё равно, как относится он.

–Не думай, что знаешь меня! – Эндра сверкнула глазами. Её тон стал холодным, как лёд. – Мне жалость не нужна… Не надо привязываться ко мне. Я уже чуть не сдохла в гостях у Шеннон. Ты можешь пострадать из-за меня… Лучший способ не терять друзей – не заводить их.

Катя растерялась на пару секунд и попыталась улыбнуться.

–Ты просто боишься, что сделают больно. Но у нас говорят: «Кто не рискует – тот не пьёт шампанского». Не бойся открываться…

Эндра посмотрела ей в глаза.

–Ты хороший человек. А я нет.

–Но…

–Никаких «но»… Я тебе не мать, не сестра и уж конечно не подруга. Нам лучше не общаться.

Она улыбнулась, как это делала только она. В этой улыбке был обжигающий холод, что-то хищное, пугающее и чужое. После этого сказать было нечего. Эндра ушла и через несколько мгновений скрылась среди зданий этой широкой улицы. Катя стояла, разинув рот, и не могла пошевелиться. Её оттолкнули так резко и решительно.

Девочка растерянно побрела назад, опустив голову.

–Почему ты такая грустная? – подловил её Фейн, выходящий из школы. Девочка задумалась. Стоит ли говорить ему? Она посмотрела в его внимательные умные глаза и поняла, что соврать не удастся, он словно видел её насквозь, видел, о чём она думает. Девочка не выдержала:

–Эндра сказала, что не хочет общаться со мной.

Он лишь усмехнулся.

–Либо ты ей надоела со своей болтовнёй. Либо она так заботится о тебе, ей кажется, что так будет лучше.

Было немного странно слышать это. Катя грустно вздохнула.

–Она боится открываться людям. Например, она сказала сегодня, что старается не вспоминать о маме.

–Если она с тобой обсуждала свою покойную матушку, то значит всё же второй вариант.

Вечером почти вся команда собралась в большом зале у камина в здании старой библиотеки, часто здесь устраивали собрания в непогоду и топили камин. Девочке нравилось разглядывать все эти странные незнакомые книги и свитки, перебирать их и слушать, как потрескивает огонь. Она могла бы здесь поселиться, если бы не эти высокие потолки, которые порой заставляют чувствовать себя не уютно.

–Меня тронули твои слова, – сказала Катя Фейну. – Про то, что власть – это ответственность. И мне жаль, что тебе пришлось провожать парней в последний путь…

Эндра стояла рядом. Она отложила в сторону пухлый том, который внимательно изучала минуту назад, и хмуро сказала:

–В отличие от тебя мне было не жаль хоронить людей из своей бывшей команды, – её голос звучал безразлично, но потом всё же смягчился. – За редким исключением…

–Ты лучше расскажи, как вы делали грабежи, – сказал один из парней. И все впились в неё глазами. Казалось, она только заводится от этого внимания и даже от той злобы, что излучали их глаза. Она хищно улыбнулась.

–Есть разные способы, – она заговорила мягко и певуче. Все вокруг смолкли и прислушались. Она театрально выдержала паузу, умело нагнетая обстановку. – У меня было платье – алое, как кровь. Иногда я выслеживала жертву, немного опережала, спускалась с лошади и падала на землю… Как правило, они останавливались. Люди выходили удивлённые. Не каждый день увидишь на дороге девушку в красном платье совсем одну… Я отвлекала их внимание, а потом давала сигнал и налетали мои люди. Они окружали наших гостей, немного пугали и те отдавали всё, что могли.

–А совесть не мучила тебя? – вдруг спросила Катя и испугалась, что вопрос прозвучал по-детски наивно.

–Кажется, в первый раз. И во второй. А потом стало всё равно. Мы не трогали бедные повозки. Возни много, а толку нет. Мы брали у тех, кто был отнюдь не беден. Часто это те, кто привык наживаться на других.

«Коммунизм какой-то», – подумали Катя и Олег, но ничего не сказали.

–Просто стараешься ни о чём не думать… Мне нравилось это чувство, когда бурлит кровь. Эти люди ненавидели меня. Но это было почти уважение. Мне было приятнее видеть страх в глазах других, чем пренебрежение и лживое сочувствие. Это было что-то настоящее. Только перед опасностью люди снимали маски и прекращали лгать друг другу. И в том числе себе…

Обычно люди пытаются показать себя с хорошей стороны, но только не Эндра. Катя знала, что эта женщина хотела уйти из банды всё время и сделала всё возможное для этого. Но почему-то Эндра не стала говорить об этом. Она не пыталась оправдать себя в чьих-то глазах. Её почти забавляло то, что кто-то относится к ней с презрением. Однако это уже была совсем не та неприязнь, что вначале. Люди к ней привыкли и даже стали по-своему ценить.

Эндра была человеком, которому уже нечего терять. И её отрешённость немного пугала людей. Иногда она становилась властной, в голосе звучала сталь, одной фразой, одним взглядом женщина могла заставить всех замолчать и прислушаться. Даже самых заядлых спорщиков.

Иногда на её губах играла зловещая улыбка. Женщина напоминала хищника, который лежит спокойно, греется на солнышке, но в любой момент готов к страшному прыжку.

Однако у неё, как и у любого человека, были свои слабости…

На следующий день, Катя сидела и болтала с Фейном. Это было послеполуденное время и все стали сонными после еды. Погода портилась за окном.

Фейн что-то рассказывал и просматривал карты, когда в комнату влетела Эндра.

–Я услышала, что мы идем через город Эйколь. Это правда? – выпалила она