Тайная тюрьма - Михаил Нестеров

— Центр, Скотт, Джеймс, ответьте Веллеру, прием, — майор переключил рацию, подходя к приоткрытой двери. Обернувшись на Мишель, он неожиданно покачал головой: «Не отвечают». И снова нашел чем успокоиться: даже радиоволны были узниками в этой армированной камере.

59

Николай закурил и пустил дым в потолок. Он занял позицию у выхода и смотрел на напряженную спину товарища.

— Эй, Весельчак! Ты следишь за центральной дверью?

— Об этом не беспокойся.

— Смотри не проспи. Я в этом дзоте чувствую себя Александром Матросовым.

— Недолго осталось. Наши уже в боксе.

— Мне помолчать? — предложил Кок.

— Болтай, — разрешил Веселовский. — Лично на меня твой треп действует расслабляюще. Словно вижу тебя со стороны: ты массируешь мне затекшие шейные мышцы и лучевые края.

— Нехило... Слышь, Весельчак, я всегда хотел спросить тебя: почему ни одна самая красивая и стройная не подцепила тебя на свой крючок. Мне бы так. Я всю жизнь глупости морозил.

Веселовский на миг оглянулся на товарища, уловив в его голосе тревогу. Кок был не на своем месте. Он был странным парнем. Вот сейчас он рвался в самое пекло. Но окажись он там, его мысли были бы прикованы к этому месту. Он хотел объять необъятное, вел непрерывную борьбу с самим собой и прятал настроение за болтовней. Что нашло подтверждение в его словах.

— Зря Джеб меня с собой не взял. Знаешь, брат, я привык к такой работе. Мне в кайф выламывать двери и проливать огнем помещения. О смерти — своей или чужой — вообще не думаю. Я смотрю на вещи просто: ты либо жив, либо мертв, либо стреляешь, либо опускаешь оружие. Если не ты, то тебя. Я понимаю, что ты хочешь спросить: мол, есть места, куда тебя с твоими ломовыми методами никто не звал. Ну правильно. — Николай почесал грудь. И резко повернул голову к двери.

Джейсон, осторожно ступая по полу и держась стены, наконец-то поравнялся с операторской. «Нет, майор, хрен ты угадал. Я не буду молчать. Меня попросят повторить перед камерами в телестудии, что сделал ты, а что — я».

Эти мысли заглушала работа сердца. Джейсон буквально слушал его, словно приставил к груди стетоскоп.

Он одну за одной нажал клавиши, вводя шестизначный код, оставалось опустить кольцо замка.

Джейсон еще раз мысленно прогнал в голове свои действия. Опустив скобу, он резко распахнет дверь и направит ствол пистолета на человека, занявшего место Скотта Риборна. Он сейчас по уши в работе. Его напарник скорее всего находится рядом. Они смотрят на монитор и фактически контролируют всю базу, включая «Матрицу» («Как на облаке», — сравнил Джейсон), и поддерживают связь с остальными диверсантами.

Они взаперти. И поступили правильно, закрыв центральную дверь. Это сторожок: любой, кто откроет замок, подаст на пульт сигнал тревоги.

Джейсон потянул ушко замка и распахнул дверь. Мгновение, и он, поймав на мушку спину Веселовского, разрядил в него половину обоймы.

Блинков и Чижик миновали широкий тамбур, оставляя там двух изрешеченных караульных. Он был оборудован небольшим столом с монитором. На него поступали картинки с двух камер слежения, установленных по оба конца коридора. Тимур задержался, забирая ключи от камер, и, глянув на экран, увидел Евгения Блинкова, отображающегося в двух окнах программы. Он удалялся от одной камеры, которая снимала его со спины, и приближался к другой... «Уходит, — подумалось Тимуру. И продолжил, невольно подражая командиру: — Все мы уходим».

Стрелявший находился в коридоре, в полуметре от двери. Кок не видел, куда летели пули. Не видел огня, но чувствовал его так, словно он опалил ему виски. И попер на него, как Матросов. Он заслонил дверной проем своей грудью, широко распахнув глаза и открыв рот, из которого вырвался громкий протяжный рык. И оборвался, когда в плечо Кока торкнулась пуля. Он не почувствовал боли и навалился грудью на стрелка, сваливая того с ног, обрывая провод с гарнитуры и теряя связь с товарищами.

Джейсон змеей вывернулся из-под раненого спецназовца и отстрелял в него, едва встал на одно колено.

Николай перекатился раз, другой, в одну сторону, потом в другую. Казалось, его жег нестерпимый огонь, а он катался по земле, остервенело сбивая пламя. Одна пуля попала рядом со второй, и на этот раз боль пронизала Кока насквозь. Он снова закричал — так, что заложило уши.

Резинка, державшая его конский хвост, слетела, и волосы Николая рассыпались по его плечам, по полу. Он невероятным усилием снова ушел с линии огня, запустив в работу ноги. Он мог лишь увертываться от пуль; воспользоваться оружием у него не было времени вообще. Следующая пуля просвистела рядом с головой и срикошетировала от бетона ему в подбородок. Вслед за этим Николай услышал характерный щелчок пистолетного затвора, освободившегося от последнего патрона. Кок перевернулся через себя и встал на ноги. Отерев кровь с бороды, он сузил глаза:

— Вот теперь тебе ...здец!

Левая рука Николая висела плетью и горела огнем. Но правая двигалась так, как никогда в жизни. Подшагивая к противнику, он отмечал его очередную ошибку. Коснувшись спиной стены, Джейсон остановился. Он думал, что успеет сменить магазин и передернуть затвор. С ним сближался грузный с виду и к тому же серьезно раненный противник. Только Кок так не думал. Он точно знал, что американец не успеет. Едва Джейсон поднял пистолет и потянул спусковой крючок, морской диверсант снизу вверх наотмашь хлестнул его по руке и возвратным движением выбил оружие. Джейсон дернул головой и подал корпус вперед. Николай рубанул его ребром ладони по шее с близкого расстояния и ударил головой в лицо. Тут же получил в ответ. Джейсон двинул его коленом в пах и локтем в голову — коротко, жестко, профессионально. Кок отлетел на пару метров. Вставая, он подтянул ногу и нащупал рукоятку ножа, крепившегося на икре. Отщелкнув большим пальцем кнопку, он выхватил холодное оружие и шагнул к Джейсону.

Клинок ритмично рассек воздух один раз, другой, третий. Сделав сбивку, Николай поймал противника на паузе и по самый упор всадил нож в грудь американца. Глядя в его глаза и крепко сжимая рукоятку, он провернул лезвие в ране. Перехватился и еще раз провернул. Словно не убивал этого человека, а возвращал его к жизни. Предчувствуя неладное, Кок не мог избавиться от жирного комка в горле, не мог унять пляшущих губ. С них слетело тихое: «Весельчак...»

Он швырнул тело Джейсона на пол и ворвался в помещение. Веселовский корчился на полу, задирая к спине то одну руку, то другую. Но едва Кок подбежал к нему, Весельчак резко обмяк.

— Эй!.. — Николай опустился на колени и потряс его за плечо, заглядывал в его затухающие глаза. — Эй, жизнелюб, так нельзя. У тебя вся жизнь впереди.

Это позволило разлепить Весельчаку губы. Он прошептал последние в своей жизни слова:

— Сними блокировку с центральных ворот...

Кок взял его за руку.

— Нет, Весельчак, нет...

Окровавленный, с разлетевшимися волосами, Николай походил на сумасшедшего. Отпустив руку товарища, он задрал голову и выкрикнул небу проклятие.

Глава 12

Позывной — Ястреб

60

Вашингтон — Москва

Газету за 2-е число Джил Мортон зачитала до дыр. Статья объясняла молчание Мишель. Она припомнила голос подруги по телефону: в нем просквозило напряжение, будто Мишель звонила не из гостиницы, а из КПП военной базы. Конечно, сразу напряжение не сбросишь, рассуждала Джил, тем более что журналистка делала свой последний в этом расследовании репортаж.

В прихожей раздался звонок. Джил отложила газету, запахнула халат и, прежде чем открыть дверь, наложила цепочку. На пороге стоял молодой человек лет двадцати пяти.

— Мисс Мортон? — спросил он, улыбнувшись.

— Да.

— Добрый день. Разрешите войти?

— Вы из полиции? — Джил была готова в любой момент захлопнуть дверь. — Если вы насчет вчерашней аварии, то я ничего не видела. Опросите жильцов в южном крыле.

— Я от Мишель Гловер. Мы так и будем стоять на пороге?

«Кто он? — тщетно пыталась угадать Джил. — Агент ЦРУ? Слишком молод. Лицо у него совсем юное. Взгляд открытый, чуточку наивный. Если он от Мишель, почему не озирается? Все, кто имели с ней дело, заимели затраханный вид».

— Хочу сказать, что я плохо знакома с ней. Мы не виделись вот уже пару лет.

— Мне все равно. Я хочу получить ее архив.

Ноги хозяйки квартиры налились свинцом, взгляд стал растерянным. Дверная цепочка ей виделась ниткой.

— Не знаю, о чем вы говорите. Кто вы? Я вызову полицию.

— Вам, Джил, должно быть без разницы, кто я, враг или друг Мишель. Вас в данный момент должен интересовать схожий вопрос: кто для вас я, враг или друг. Разойдемся друзьями. Если вы не отдадите документы мне, вы отдадите их другому, но чуть позже. И это случится обязательно. Потому что руку к этому приложу я. Но тот другой не станет вам предлагать дружбу. Вашу уютную квартиру вывернут наизнанку, а вас поместят в такую секретную тюрьму, о которой ваша подруга и не мечтала.