Современный зарубежный детектив-13. Компиляция (СИ) - Коннелли Майкл

Берг провела Друкера по результатам экспериментов с выстрелами — с глушителями и без, при открытых и закрытых воротах гаража. Цель была очевидна: выяснить, мог ли кто‑то проникнуть в гараж, уложить одурманенного Сэма Скейлза в багажник и несколько раз выстрелить в него так, чтобы я наверху ничего не услышал.

Прежде чем Берг успела спросить детектива о выводах, я возразил и попросил подойти к судье.

— Ваша честь, я понимаю, к чему ведёт обвинение, — начал я. — Она собирается спросить, были ли слышны эти выстрелы наверху. Но Друкер не эксперт ни в баллистике, ни в акустике. Он не может давать заключений по этому поводу. Да, строго говоря, никто не может — слишком много неизвестных. Был ли включён телевизор? Музыка? Стиральная машина, посудомойка? Видите, Ваша честь, вы не можете разрешить это в таком виде. Где я был в доме в момент предполагаемой стрельбы? В душе? Спал в берушах? Она пытается ударить по позиции защиты ещё до того, как мы её официально заявили.

— Адвокат делает верное замечание, мисс Берг, — сказала Уорфилд. — Я склоняюсь к тому, чтобы пресечь эту линию вопросов.

— Ваша честь, — возразила Берг, — мы уже двадцать минут идём по этому пути. Если мне не позволят закончить, присяжные будут несправедливо считать, что штат показал себя не с лучшей стороны. Свидетель описывает усилия полиции, предпринятые, чтобы исключить невиновность подозреваемого. Что будет на этапе защиты, когда мистер Холлер начнёт разыгрывать свою избитую карту «туннельного зрения»? Он обвинит детектива Друкера в том, что тот сосредоточился только на его вине, проигнорировав оправдательные доказательства. Он не может усидеть на двух стульях.

— Вы правы, мисс Берг, — сказала Уорфилд. — Сейчас у нас обеденный перерыв. Когда вернёмся ровно в час, я вынесу решение по возражению.

Суд отложили, и меня на час вернули в камеру предварительного заключения. Мэгги не было рядом почти полчаса. Наконец она вошла с сэндвичем из «Коул С.» от Лорны и новостями из Аризоны.

— Его нашли, — сказала она. — Он жил в номере, заказывал еду наверх. Они уже готовились стучать к нему в дверь с повесткой, как вдруг он вышел к бассейну. В халате и плавках.

— Тони Сопрано, — сказал я, вспомнив, как герой сериала любил валяться у бассейна в халате.

— У меня те же ассоциации, — ответила она.

— Они всё снимали?

— Да. У меня видео на телефоне. Покажу тебе в зале суда, сюда его не пустят.

Я развернул сэндвич — ростбиф на булочке — откусил и, не проглотив, сказал:

— Отлично. Значит, на среду у нас Оппарицио, если придёт.

Я снова откусил. Сэндвич был великолепен, но я заметил, что Мэгги не ест.

— Хочешь кусок? — предложил я.

— Нет, я слишком нервничаю, чтобы есть, — сказала она.

— Насчёт суда?

— А о чём ещё?

— Не знал, что Мэгги Макферсон умеет нервничать.

— Ещё как умеет, — ответила она.

— Так кого сейчас использует Оппарицио? В деле Лизы Траммел он нанимал Циммера и Кросса, чтобы отбить нашу повестку. Не вышло. Я слышал, он их сразу после этого выгнал.

— Насколько видно из документов «Биогрин», большинство его дел ведёт фирма «Демпси и Джеральдо», — сказала Мэгги. — Занимаются ли они уголовной защитой, я не уверена.

— Интересно.

— Что именно?

— Я уже пересекался с ними. Они представляют многих полицейских. Особенно Демпси. Странно видеть, что Оппарицио — их клиент. Противоположная сторона улицы.

Мэгги поджала губы. Я понял, что она о чём‑то думает.

— Что? — спросил я.

— Просто мысль, — ответила она. — Я бы хотела получить список их клиентов‑полицейских. Проверить, нет ли среди них офицера Милтона.

— Можно достать.

— Они мне его просто так не выдадут.

— Нет, но у тебя есть доступ к базе окружных судов. Вбиваешь их имена — и видишь все их дела.

— Я в отпуске, Микки. Помнишь? Меня уволят, если я полезу.

— Вчера ты сказала, что пробиралась в свой кабинет, чтобы звонить по служебному…

— Это другое.

— Чем…

Заместитель шерифа Чан открыл дверь и сказал, что пора возвращаться в зал. На этом мы с Мэгги и прервали разговор.

Вернувшись за стол защиты, Мэгги достала телефон и показала видео, которое прислал Сиско из Скоттсдейла. Звук был почти на нуле, но того, что просачивалось, хватало. По перекошенному, красному лицу Оппарицио было видно: он в ярости. Злило его не только вручение повестки, но и камера, снимавшая всё происходящее. Он рванулся к оператору, халат развевался, белый живот нависал над плавками. Человек за камерой — один из «индейцев» Сиско — оказался проворнее, и объектив, не теряя Оппарицио из кадра, легко ушёл из‑под удара.

Ассоциация с Тони Сопрано была настолько точной, что я задумался, осознаёт ли сам Оппарицио, насколько похож на него.

Промазав по камере, он проследил взглядом за её движением и повернулся к самому Сиско. Оппарицио сделал два широких шага в его сторону. Сиско спокойно стоял на месте. Я видел, как напряглись его плечи и руки. Оппарицио увидел это тоже. Он передумал. Вместо драки он ткнул ему пальцем в лицо и выкрикнул пару пустых угроз. Ничего о недействительности повестки в другом штате он не сказал. Было очевидно: он об этом просто не знает.

Мэгги выключила видео как раз в тот момент, когда Чан объявил, что суд продолжается.

— Всё, конец, — прошептала она. — Дальше он просто уходит к себе в номер, обматерив Сиско.

Она бросила телефон в портфель, и судья Уорфилд заняла место.

Прежде чем позвать присяжных, судья вынесла решение по моему утреннему возражению.

— Мисс Берг, вы получили, что хотели, — сказала она. — Детектив Друкер дал показания об экспериментах в доме подсудимого. Но его оценка значения этих экспериментов для дела не будет допущена. Переходите к другим аспектам расследования.

Ещё одна небольшая победа защиты.

Присяжных ввели, и Друкер вернулся на место. Берг закончила его прямой допрос ровно через час, завершив серией вопросов о предполагаемом мотиве моего убийства Сэма Скейлза — деньгах. Когда речь зашла о моём складе, она представила письмо, которое я якобы, когда‑то отправил Скейлзу, в последней попытке выбить из него долг. Письмо приобщили как вещественное доказательство без моих возражений. Я и не собирался его скрывать. Я считал, что это палка о двух концах, и собирался показать присяжным вторую сторону, когда наступит мой черёд.

Вопросами Берг старалась создать впечатление, что письмо — ключевая улика, которую я отчаянно пытался спрятать в дальнем углу огромного склада среди прочего хлама.

— Где именно вы нашли это письмо на складе мистера Холлера? — спросила она.

— Там был небольшой шкаф в дальнем углу, — ответил Друкер. — Дверь частично прикрывал стеллаж‑вешалка с одеждой. Но мы его нашли. Внутри были несколько картотечных шкафов. В ящиках — папки, на первый взгляд в беспорядке. Мы нашли досье на Сэма Скейлза, письмо лежало внутри.

— И когда вы прочли письмо, вы сразу поняли, что это потенциальное доказательство? — уточнила Берг.

— Да, сразу, — ответил он. — Это было требование — последнее требование — заплатить деньги, которые, по мнению Холлера, ему причитались.

— Вы восприняли письмо как угрозу в адрес Сэма Скейлза?

Мэгги толкнула меня локтем, кивнув в сторону свидетельской трибуны. Она хотела, чтобы я возразил — остановил свидетеля, прежде чем он высказался там, где судить должны присяжные. Но я покачал головой. Мне нужен был его ответ, чтобы потом обратить его против него же.

— Да, определённо угрозу, — сказал Друкер. — В письме прямо говорится, что это последнее требование, после которого последуют серьёзные меры.

— Спасибо, детектив, — сказала Берг. — И последнее, что я хочу сделать, — показать присяжным видеозапись вашего разговора с подсудимым, когда вы беседовали с ним как с его собственным адвокатом. Помните этот разговор?

— Помню.

— Он записывался на видео?

— Да.

— Тогда давайте покажем его присяжным.