Кровь и лунный свет - Эрин Бити

Как бы ехидно и высокомерно ни вел себя Реми, но, возможно, именно к этому он меня и подталкивал.

– Симон… – начинаю я, – я тут подумала.

– Мне пора идти, – перебивает он. – Уже поздно, а я еще должен добраться до… места, где смогу получить ответы на свои вопросы.

Глупо, конечно, но мне не хочется представлять его входящим в дом мадам Эмелин. Хотя он идет туда только за ответами.

– Я не собираюсь ложиться прямо сейчас, – говорю я. – Так что можешь заглянуть по дороге домой. Обсудим то, что ты узнаешь.

Возможно, к этому времени я придумаю, как рассказать про молоток.

Симон качает головой:

– Не жди меня. Скорее всего, это займет не один час, если я вообще вернусь.

– Думаешь, убийца нанесет удар сегодня вечером? – спрашиваю я, пытаясь убедить себя, что Симон только поэтому не станет возвращаться до утра.

– Думаю, он захочет показать мне, насколько я бессилен остановить его, – отвечает Симон. – Но не волнуйся. Я не стану ждать, пока он начнет действовать.

Он припоминает наш разговор перед отъездом. Интересно, а думал ли он в эти дни о том, что чуть не произошло позже, так же часто, как и я?

– Можно мне с тобой? – выпаливаю я.

На лице Симона появляется напряженная улыбка.

– Я ценю твое предложение, но ночные прогулки по Дороге удовольствий вредны даже для моей репутации, что уж говорить о твоей. – Он пытается добавить в свой отказ нотки беззаботности.

– Мне плевать.

– Тебе, может, и плевать, а мне нет, к тому же… – Симон подходит ближе. – Это может оказаться опасно. – Его взгляд скользит по моему лицу, а фальшивая улыбка медленно сменяется настоящей. Подняв руку, он проводит пальцем по моему подбородку. – Узнаю этот упрямый взгляд. Но ты должна пообещать мне, что не станешь делать глупостей.

– Я-то? – пытаюсь пошутить я. – Откажусь от глупостей?

– Прошу, останься дома, – тихо говорит он. – Хотя бы потому, что рядом с тобой я теряю голову, а мне потребуются все мои умственные способности сегодня вечером.

Как он может говорить подобное и ожидать, что головы не потеряю я?

– Я не стану делать глупостей.

– Хорошо. Никогда не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится.

Симон делает глубокий вдох, и на одну восхитительную минуту у меня возникает мысль, что он сейчас меня поцелует. Но вместо этого он медленно выдыхает и отступает на шаг.

– Мне нужно идти.

Я не двигаюсь с места, когда он выходит. А затем считаю до двадцати, прежде чем запираю дверь и поднимаюсь в свою комнату.

Да, я дала обещание, но, думаю, слово «глупости» мы понимаем по-разному. Ведь у меня есть некоторые способности, которые очень полезны ночью.

Глава 28

Опасаясь случайной встречи с Реми или Симоном, я выхожу позже, чем планировала. А чтобы дольше использовать свои способности, поднимаюсь по винтовой лестнице башни трансепта, по которой мы ходили с Симоном, до уровня крыши. Но, прежде чем выйти на открытое пространство, я кладу левую руку на каменную раму и на несколько мгновений замираю в тени трехэтажных арочных проемов.

Стоит мне вступить в лунный свет, как звуки, запахи и ощущение известняка под кончиками пальцев усиливаются, но не настолько, насколько бы хотелось. Сегодняшняя луна в два раза меньше, чем та, что освещала небо, когда я впервые воспользовалась своими способностями. Да, так все же лучше, чем вообще без них, но разочарование все же оседает в моем животе, словно комок глины. Что ж, придется работать с тем, что есть.

Даже с закрытыми глазами я слишком отвлекаюсь на осязание, поэтому опускаю руку. Но стоит это сделать, как порыв ветра ударяет в спину, заставляя меня качнуться в сторону открытого проема. А из-за внезапно нахлынувшего головокружения приходится упереться предплечьем в известняк.

Лишь после этого я снова закрываю глаза и концентрируюсь на собственных ощущениях.

Ночь только началась, на улицах слышен мужской и женский смех, разговоры о том, за чей счет сегодня выпивка и за чей она была вчера. Гости прощаются с хозяевами и расходятся по домам. Где-то среди них и магистр Томас, но я не могу различить его среди других. От Дороги удовольствий доносится стук, а затем щелчки открываемого и закрываемого замка. Но постепенно все больше людей ложится спать, и звуки стихают.

Спустя час мне все еще не удается услышать ничего подозрительного. Переступив с ноги на ногу, чтобы слегка расслабить мышцы, я опираюсь плечом на каменную раму. Все предыдущие убийства произошли после полуночи, но к тому времени луна уже зайдет. Сегодняшние поиски ни к чему не приведут.

Вздохнув, я открываю глаза. Нижний край луны уже опустился за горизонт, забирая с собой мой единственный шанс ощутить что-то сегодня вечером.

Чего тебе надо?

Внезапно меня тянет вперед, словно кто-то обмотал невидимую веревку вокруг моей талии и дернул за нее. Я остаюсь на месте, но мир вокруг меняется. Каменная арка надо мной меняет форму, а выступающая из стены горгулья удлиняется вдвое. Я отступаю назад, когда передо мой возникает высокая неподвижная мужская фигура. Одна из рук вытянута вперед, прямо над заходящей луной. Под моими ногами оказывается трава, а за спиной чувствуется тепло.

Я оказалась в другом месте. Стала кем-то другим.

Я не буду сопротивляться. Прошу. Я сделаю все, что хотите.

Рука толкает меня на землю. Я падаю на четвереньки, но мужчина давит мне на спину с невероятной силой, пока последний воздух не выходит из моих легких.

Руки гладят мои волосы, заплетенные в косу, а затем тянут за нее, запрокидывая мою голову назад, но давая возможность вдохнуть. Никогда в жизни не испытывала такого страха.

Это он убил Изабель и Перрету. И собирается убить меня.

Мужчина делает замах и отрезает мне волосы, а затем я чувствую, как ослабевает давление на спину. Я ползу вперед, пытаюсь убраться подальше, пока между лопаток не обрушивается тяжелый удар. На мгновение меня затапливает боль, а затем внутри что-то обрывается, вынуждая снова упасть на траву. Меня никто не удерживает, но теперь мои конечности не двигаются.

Я не могу пошевелиться. Чья-то рука хватает меня за остатки волос и снова поднимает голову.

Чего ты хочешь?

Мои губы шевелятся, но у меня не хватает сил даже прошептать эти слова.

Его горячее дыхание касается моего уха.

– Я хочу, чтобы ты умерла.

Что-то холодное и острое прижимается к моему обнаженному горлу. А затем грудь заливает теплая жидкость.