Всевидящее око - Игорь Масленков

– Читать умеешь? – грубо обратилась она к часовому.

– А то, светлая госпожа. Я ведь алрот, не какой-нибудь голозадый гречкосей.

– Тогда не стой пнём. Под дождём ничего не покажу.

– Прошу сюда, светлая госпожа. – Часовой поклонился и жестом пригласил Кайдлтхэ пройти к городским воротам.

Здесь, под каменной аркой, прятались от непогоды остальные стражи.

Укрывшись от дождя, девушка извлекла из футляра два пергамента и протянула их командиру. Тот развернул один из них и принялся медленно складывать слоги в слова. Появление свитков стало для Алексея полной неожиданностью. Ни Кайдлтхэ, ни Элидирг ни о каких грамотах не говорили. Он лишь углядел шёлковый чёрно-золотой плетёный шнур, украшенный кистями и канителью, большую сургучную печать, какой-то герб и размашистые разноцветные вензели.

– Мы, милостью восьми богов… Яролдарг Второй, император Тамарвалдский, жалуем Кайдлтхэ Айфтанйярк Илгрифтэй, верной подданной нашей, происходящей из светлых д'айдрэ, титул далга и все привилегии, кои присовокупляются к оному согласно «Уложению досточтимого предка Нашего Акабирга Четвёртого, императора Тамарвалдского…». – Стражник развернул второй свиток, бегло пробежал по нему глазами. – «Аль Эксей Хар-Коварский…» – Солдат недоверчиво посмотрел на следопыта, потом вновь углубился в чтение.

Алексей терялся в догадках, откуда эти грамоты? Неужто Элидирг выправил? И когда только успел? Если это не подделка, а скорее всего документы подлинные и подписаны самим императором, то волноваться не стоит. Он теперь далг Хар-Коварский и может без всяких препятствий следовать куда заблагорассудится.

– Полный порядок, светлые господа. – Страж закончил изучение жалованных грамот и вернул пергаменты д'айдрэ.

Кайдлтхэ взяла документы, спрятала в футляр, недобро сверкнула глазами и оседлала лошадь.

– Эй, ребята! – крикнул старший. – Отворяйте ворота.

Солдаты принялись выполнять приказ. Послышался скрип несмазанных петель и лязг железа.

– Служивый! Где тут можно переночевать? – спросила на ходу Кайдлтхэ.

– Ступайте прямо. Скоро увидите трактир.

Не поблагодарив, девушка двинулась шагом вперёд. Алексей сжал пятками бока Орхидиаса. Конь, предвкушая скорый отдых и кормёжку, отозвался радостным ржанием.

Аридал мало чем отличался от большинства провинциальных городков империи. Небольшие каменные домишки под черепичными крышами, узкие улочки, булыжные мостовые составляли старый центр. Ближе к окраинам располагались кварталы мелких ремесленников, дровосеков и всякого гулящего люда. Из экономии они строили дома из дерева. Благо дешёвого леса в здешних краях хватало. Крыши крыли соломой. Ни о каких удобствах и дорогах речь не шла. Окраины напоминали улочки Коралтара, утопали в грязи и нечистотах.

– Откуда у тебя документы? – на ходу спросил Алексей.

– Скажи спасибо Элидиргу, – резко бросила Кайдлтхэ.

Путники шли шагом по центральной улице. В предвечерний час народу тут шаталось немного. Непогода всех разогнала по тёплым углам. Мало кому хотелось мокнуть под дождём. Горожане, как и сельские жители, вставали с рассветом и ложились спать вскоре после заката. Исключение составляла только молодёжь и холостяки, не обременённые семейными заботами, да любители хмельных гуляний. Последние и в дождливый вечер предпочитали кабак обществу сварливых жён и сопливых детишек.

Копыта звонко стучали по мостовой, подковы выбивали искры из гранита. Звуки эти вселяли в сердце радость. Долгий дневной переход подошёл к концу. Сытный ужин, огонь в очаге и мягкая постель совсем рядом. За три дня скачки Алексею порядком надоело спать на голой земле, довольствоваться сухим пайком и хворостом вместо матраца. Да и припасы подходили к концу. В любом случае в Аридале следовало сделать остановку, отдохнуть и подкупить провизии.

У одного из двухэтажных домов путники увидели нужную вывеску. На ней красовалась белка, кухонный горшок и винный кубок. Трактир так и назывался – «Пьяная белка». В отличие от других питейных заведений вход располагался во дворе за деревянными воротами. По темноте они запирались, дабы полуночники не беспокоили постояльцев. Возле сводчатого входа под козырьком ютилось несколько бродяг в лохмотьях. Они облепили ступени и азартно играли в кости. Должно быть, голозадых выперли из кабака или вовсе не пустили в приличное заведение.

Увидев путников, игроки затихли. Вид двух вооружённых всадников поначалу их обескуражил, но один из нищих быстро нашёлся.

– Не найдётся ли у светлых господ пары медяков для честных людей? – заискивающе произнёс попрошайка.

Кайдлтхэ пренебрежительно хмыкнула, но отсчитала несколько монет и бросила на дорогу. Подзаборники кинулись собирать мелочь и едва не устроили между собою потасовку. Глаза их загорелись, и казалось, они вот-вот набросятся на свою благодетельницу и прирежут без всякого сожаления.

Пользуясь тем, что оборванцы очистили порог, Кайдлтхэ спешилась. Девушка по старой привычке принялась колотить ногой в дубовые двери. Через несколько секунд в дверном проёме показалась взъерошенная голова перепуганного подростка.

– Чего ломитесь, светлые господа? – дерзко спросил малец.

– Кланяться не учили, невежа? Зови хозяина!

– Почто сразу хозяина? Коль желаете промочить горло, то милости просим. А лошадей я сведу на конюшню.

– Накорми да напои, расседлай и почисти. Вещи снеси к нам в комнату. Понял?

– Уразумел, светлая госпожа. Токмо вы того, дверь не изломайте.

– Да ты дерзослов! Ладно, благодари светлую госпожу. Сегодня я устала с дороги. Не то задала бы тебе порядочную трёпку. Эй, братец! – обратилась Кайдлтхэ уже к Алексею. – Слезай, пойдём посмотрим, чем потчуют в этой лесной берлоге.

Следопыт спрыгнул с коня, недобро глянул на босяков. Те по-прежнему жарко спорили и никак не могли разделить найденные монеты. Мимо прошмыгнул малец, взял лошадей под уздцы и увёл во двор.

Трактир полнился винным духом, запахами жира, жареного лука и немытых человеческих тел. С непривычки у Кайдлтхэ и Алексея сбилось дыхание. Всюду царил шум и гам. Вечером сюда набилось множество всякого народу. Завидев новых гостей, посетители, как по команде, притихли, и путешественники ясно расслышали редкие недовольные смешки да излишне вольные реплики, мол, принесла нелёгкая на ночь глядя.

Кайдлтхэ и впрямь устала с дороги. Ей вовсе не хотелось затевать драку и поднимать на уши весь полусонный городишко.

– Эй, хозяин! – бесцеремонно крикнула Кайдлтхэ с порога.

На зов тут же явился высокий по тамарвалдским меркам человек. Его рост в сочетании с чрезвычайной худобой, впавшими глазами и щеками, морщинистым недобрым лицом и колючим взглядом производили впечатление двойственное, скорее отталкивающее. Затрапезный, почти болезненный вид владельца заведения говорил не столько о хвори, сколько о скаредности. Длинные немытые редкие волосы с проседью, засаленное платье и кожаный мясницкий фартук, забрызганный вином и жиром, только подтверждали эти предположения.

– К вашим услугам, светлые господа. – Трактирщик поклонился и блеснул лысиной. – Приветствую вас в «Пьяной белке». Чего изволите?

– Для начала изволим вымыть руки, как следует поужинать за столом с чистой скатертью, просушить одежду и переночевать. Нам нужна комната с двумя кроватями и свежим бельём. И непременно без клопов! Также прикажи истопить баню! Понятно?

– Но у нас нет бани, светлая госпожа! – робко, почти испуганно ответил трактирщик.

– Хорс тебя дери! Что же у тебя есть? – рассвирепела Кайдлтхэ.

– Лохань. Могу предложить только лохань…

– Льбтар айрг'ильд[4]! – зло выругалась д'айдрэ. – Давай лохань! Да воду погорячее! Но сперва дай вымыть руки!

– Слушаюсь, слушаюсь, светлая госпожа. – Хозяин вновь принялся кланяться и молить великую Восьмёрку поскорее избавить его от капризных постояльцев. – Прошу сюда. – Кабатчик засеменил через весь зал. Путешественники пошли за ним. – Вот, извольте.

Кайдлтхэ окинула заведение тяжёлым взглядом. Стол, предложенный трактирщиком, располагался в углу, в глаза не бросался. Отсюда вся таверна как на ладони.

– Хорошо. Только дай вымыть руки!

– Слушаюсь. – Хозяин поспешил ретироваться.

Стол и стулья, как и всё вокруг, не отличались опрятностью. В провинции придерживались патриархальных обычаев. Чистота не входила в число местных добродетелей. Но и в такие медвежьи углы иногда захаживали д'айдрэ. Аборигены их не жаловали, относились с опаской и недоверием, но кое-что переняли у пришельцев. Даже здесь, на севере, каждый трактирщик старался принять любого гостя, включая и первородных, сообразно привычным им нравам и установлениям.

Хозяин всё исполнил в точности. Вскоре Алексей уплетал кашу и кусок жареной конины, запивал скромный ужин кислым вином. Только сейчас он осознал, насколько устал и оголодал. Еда, питьё и тепло порядком разморили. Он готов был уснуть прямо за столом, напрочь позабыв о промокшей одежде.