Геннадий Зюганов - Анатолий Житнухин

Позднее словарь бессмысленных неологизмов «воинствующего дилетанта», как со временем коллеги Зюганова окрестили Горбачева, стал пополняться заимствованными понятиями с модной либеральной окраской: «гражданское общество», «общечеловеческие ценности», «плюрализм», «многопартийность». В отличие от загадочного лозунга «Больше демократии — больше социализма!» они носили уже конкретный, практический смысл, не имеющий ничего общего ни с демократией, ни с социализмом, и вызывали закономерный вопрос: в ту ли сторону «пошел процесс», о чем так часто твердил Михаил Сергеевич?

Создавалось впечатление, что Горбачев и не пытался ответить на вопросы, которые сам же и порождал. Главное — «процесс», в котором он, Михаил Сергеевич, исполняет ведущую роль. Любимый сюжет — «Встреча с народом». И строгий контроль за тем, чтобы по телевидению обязательно показали народу, как он с народом общается. Только вот его актерскому дарованию явно не хватало соответствующего образования и режиссуры: сквозь образ всё понимающего и знающего народные нужды «своего парня», открытого и искреннего, просматривались безграничная самовлюбленность и бахвальство. И лицемерие. Достаточно вспомнить, как он открещивался от своей причастности к вводу войск в Тбилиси и Баку («Не знал!»), как вел себя в мнимом плену в Форосе.

Откровенно скажем: не сразу на смену первым сомнениям и разочарованиям пришло к Зюганову убеждение, что не тому человеку держава вверена. Неумение правителя разобраться во внутренних проблемах «собственного королевства» — это, как оказалось, еще полбеды. Тщеславие возобладало над здравым смыслом и во внешней политике: Горбачев оказался падким до иноземных почестей, стал откровенно заискивать и лебезить перед американскими и западными руководителями.

Когда госсекретарь США Дж. Бейкер во время визита в Москву в порыве откровенности сказал Горбачеву: «Мы хотим, чтобы вы добились успеха. Мы хотим этого столь же сильно, как вы, а может быть, даже сильнее», — Горбачев что-то промямлил в ответ, смутился от публичного признания в ответной любви.

Характерный случай вспоминает Е. К. Лигачев: «Однажды прилетел (Горбачев. — А. Ж.) из Италии и говорит: „Егор, ты знаешь, весь Рим меня провожал“. Я ему: „Михаил Сергеевич, надо бы на Волгу съездить и в Сибирь“. А он: мол, ты опять за свое, я тебе про Италию, а ты — Сибирь! И так довольно часто бывало».

Все понимали, чем чревата страсть беспринципного политика к всевозможным встречам на высших уровнях, к различным «шестеркам», «семеркам» и прочим международным объединениям. Отнюдь не злые языки, а серьезные люди, обеспокоенные катастрофическим падением престижа страны, не в шутку стали утверждать, что Горбачев за улыбку Маргарет Тэтчер готов полцарства отдать. И отдал бы, если бы та попросила. Ведь сделал же он царственный жест во время встречи с канцлером ФРГ по проблемам воссоединения Германии. Да такой, что немцы сразу же провозгласили его своим национальным героем, присвоив ему звание «Лучший немец года».

Случилось это опять-таки в памятном для Зюганова Ставрополье. Приходилось ему бывать в тех местах, где проходила встреча между Михаилом Горбачевым и Гельмутом Колем (как потом стало известно, предшествовал ей тайный, под видом отдыхающего, вояж А. Н. Яковлева в Западную Германию и его предварительные переговоры с руководством ФРГ). Скрытая от посторонних глаз правительственная резиденция находится в поразительно красивом заповедном уголке Зеленчукской долины. Река Зеленчук, которая здесь протекает, не случайно так названа: даже после бурных дождей вода в ней остается изумрудно-прозрачной — отражаются в ней великолепные вековые леса и бушующие вокруг травы. Видно, настолько местная природа умиротворяет и настраивает на философский лад, что когда началось обсуждение компенсации потерь Советского Союза в результате «воссоединения Германии», а фактически — платы за продажу ГДР, Горбачев решил, что торг неуместен. Немецкая делегация была прекрасно осведомлена о величине урона, который понесет советская сторона в результате такого шага. Коль располагал полномочиями дать гарантии, что ФРГ возьмет на себя обязательство не входить ни в какие военные блоки и выплатит довольно внушительную сумму. Но никто не предполагал, что цифры, названные Горбачевым, будут в двадцать раз меньше тех, которые немцы держали в уме. Сначала гости оторопели от такой щедрости, потом пришли в себя, еще поторговались, сбили и эту цену.

Рассказывают, что после завершения официальной части переговоров немцы на радостях не в меру выпили и сильно захмелели, даже хорошие шашлыки на закуску не помогли. Но кто же их упрекнет за это? После такой сделки можно было и расслабиться. Когда они уезжали, прихватили с собой даже деревянный стол, за которым проходила встреча, — в музей, на память. Так за бесценок продали ГДР, а заодно и ее бывшего лидера Эриха Хоннекера. Нельзя было без отвращения смотреть на телевизионные кадры, запечатлевшие позорную картину выдворения тяжело больного Хоннекера из нашей страны, где он вполне обоснованно надеялся найти пристанище. Но к тому времени предательство союзников и друзей для Горбачева уже стало обычным делом.

То, что произошло в Зеленчукской долине, предопределило и скоротечный развал Варшавского договора — единственной реальной силы, противостоявшей НАТО. Усилило Североатлантический блок вступление в него объединенной Германии — кто бы сомневался, что именно так и будет! Горбачев, по сути дела, единолично пересмотрел итоги Победы советского народа в Великой Отечественной войне, оплаченной миллионами человеческих жизней. В 1994 году в Берлине состоялась церемония, завершавшая вывод из Германии Группы советских войск. Этот «парад» газета «Дейли телеграф» назвала «второсортным прощанием с третьесортной армией». Добавить нечего. Кроме одной детали: участвовавшим в «параде» немецким военным оркестром несколько раз порывался дирижировать находящийся в нетрезвом состоянии Ельцин. Победа 1945 года была еще и поругана.

Кто поверит в жалкий лепет, что все это творилось в гуманных целях, было направленно на смягчение международной обстановки, демилитаризацию Европы? К чему эта «демилитаризация» привела, хорошо известно: НАТО все крепче сжимает Россию в своих «дружеских» объятиях. Многие сравнивают это деяние Горбачева с предательством Иуды. Но Иуда, узнав, к чему привела его измена, раскаялся и вернул полученные тридцать сребреников. Горбачев же и впоследствии не брезговал подачками и на свое семидесятилетие принял из рук канцлера ФРГ высшую немецкую награду — «Большой Крест».