Хулиган. Его тихоня - Эла Герс

Глаза Леши встретились с моими и кровь отхлынула от моего лица. В его глазах промелькнул озорной блеск, отчего меня прошибло от ужаса.

О, нет…

Лучше бы он не думал шутить со мной на глазах у моих родителей.

Он подмигнул мне и у меня защемило в груди. Я почувствовала, что была близка к потере сознания. Затем он перевел взгляд на моих родителей.

О Боже… Он действительно собирался сделать это!

Я проскользнула между родителями, чтобы добраться до Леши, надеясь помешать ему сделать то, что он задумал. Я встала перед ним, подняв руки в защитном жесте. Мои родители застыли на месте и я внутренне поморщилась.

— М-мама. П-папа, — мой взгляд метался туда-сюда по их ошеломленным лицам. — Я должна вам кое-что сказать.

Я взглянула на Лешу. Он казался отрешенным от всей этой ситуации, но я видела, как подрагивал уголок его губ.

— Это Леша. Он… — я сделала глубокий вдох, а затем резко выпалила: — Он мой парень.

Я услышала, как зубы моих родителей заскрипели, когда я произнесла эту фразу.

— Леша, это мои родители, Наталья Васильевна и Анатолий Геннадьевич, — кротко закончила я.

Мои родители синхронно моргнули. Их взгляды обратились к внешности Леши. Они принялись рассматривать его, начиная с кроссовок, рваных джинсов, белой футболки, кожаной куртки, заметной татуировки на шее и заканчивая стоическим выражением на красивом лице.

Леша ничего не сказал, глядя на них в ответ, а мне хотелось, чтобы он это сделал.

Неужели он не понимал, что мои родители находились на грани паники, которая могла с легкостью вытечь в настоящее недовольство?

Внезапно его рука обхватила меня за плечи и притянула к себе. А затем у меня от изумления отвисла челюсть, когда он произнес следующие слова:

— Привет, мама. Привет, папа.

Скажите мне, что я ослышалась.

Пожалуйста, скажите, что я ослышалась!

Но сочетание шока и ужаса на лицах моих родителей подсказало мне, что он действительно произнес эти слова.

— Посмотрите на время! — почти закричала я. — Нам уже пора идти.

Я неохотно оставила Лешу и поспешила вернуться в квартиру. Схватив контейнеры с обедом, я запихнула их в сумку и торопливо выбежала обратно. Я поцеловала своих неподвижных родителей и направилась к Леше.

Я подтолкнула его, чтобы он наконец сдвинулся с места.

— Пока, мама! Пока, папа! — крикнула я через плечо.

Родители по-прежнему молчали и я решила воспользоваться этой заминкой и совершить наш побег.

Я стремглав спустилась по лестнице, протащив за собой Лешу и пулей вылетели из подъезда. Но когда я увидела мотоцикл, то испуганно остановилась.

Ситуация стала набирать катастрофические обороты.

Сделав пару шагов к мотоциклу и подняв глаза на свой этаж, я заметила выглядывающих из окна родителей.

Дело дрянь…

Я суетливо схватила шлем и всучила его Леше с такой силой, что он уж отшатнулся.

— Давай, давай, давай, — подгоняла я его, в это же время быстро надевая свой.

Но Орлов лишь скрестил руки на груди и уставился на меня, продолжая бездейственно стоять на месте и держать шлем в своих руках.

— Но я еще не получил свой утренний поцелуй, — нагло заявил он.

— Получишь его в универе, — злобно процедила я, пытаясь остановить себя от желания самой сесть за руль этого чертова мотоцикла. — Пожалуйста, давай просто уедем!

Он сдержал ухмылку, садясь на мотоцикл и ожидая, пока я сделаю то же самое. Когда мы стали выезжать из моего двора, я оглянулась. Мои родители все еще выглядывали из окна и смотрели нам вслед. Я раздосадованно застонала и уткнулась лицом в спину Леши.

Когда мы подъехали к университету и остановились на парковке, я рассеянно отметила, что мы приехали довольно рано. Эта сторона парковки всегда была свободна из-за Леши, но на другой стороне всегда не было ни единого места, а сейчас там было припарковано всего несколько машин.

Уля как-то сказала мне, что большинство студентов с машинами каждое утро спешат попасть в универ пораньше, чтобы припарковаться подальше от места Леши. Единственные машины, оказывающиеся припаркованными рядом, принадлежали студентам, которые опоздали занять безопасное место, отчего у них попросту не оставалось другого выбора.

Они по-настоящему боялись Лешу и это начало казаться мне чрезмерным.

Я соскользнула с мотоцикла и подождала, пока Леша заглушит его. Когда он снял шлем, я заметила, как его губы продолжали подрагивать, отчего во мне вспыхнуло раздражение.

Если бы у меня была возможность отвесить ему крепкую затрещину, я бы это обязательно сделала.

К сожалению, у меня ее не было. Поэтому я вздохнула и стала ждать, когда он начнет открыто смеяться надо мной.

Раздался звук уведомления, пришедшего на мой телефона, и я поспешно полезла в сумку. Моя рука начала дрожать, когда я увидела, что пришло сообщение от мамы:

“Вечером нас ждет серьезный разговор, Ксения”.

Я стала раздраженно стучать телефоном по лбу. Мама называла меня полным именем, только когда злилась, очень сильно злилась.

И что мне теперь делать? Как я буду объясняться?

Как я собиралась пережить испанскую инквизицию моей матери?

Чужая рука выхватила у меня телефон, а затем я почувствовала, как меня обняли за талию. Я подняла глаза. Леша принялся читать мамино сообщение, прижимая меня к себе.

Прочитав, он усмехнулся. Его взгляд переместился на меня и его веселье вмиг улетучилось. А когда он перевел взгляд на мой сильно нахмуренный лоб, сказал:

— Ксюши, больше так не делай, — попросил он, прежде чем нежно поцеловал меня в лоб, тем самым разглаживая его.

Я тут же кивнула и зарылась лицом в его грудь. Напряжение в моем теле медленно стало исчезать, когда Леша крепче обнял меня и поцеловал в висок. Когда я подняла голову, его губы накрыли мои. Я тут же потребовала большего, и он покорно углубил поцелуй, пока у нас обоих не перехватило дыхание.

— Твои родители кажутся хорошими, — прошептал он мне в губы.

Я в ужасе отстранилась от него.

— Нет, это не так, — выдохнула я. — Мама строгая и жестокая, когда злится. А папа невыносим, когда слишком сильно опекает меня.

Уголок его губ растянулся в ухмылке и он снова кротко поцеловал меня.

— Ладно, но перестань беспокоиться о своих родителях, — приказал он и, взяв за руку, повел меня в сторону универа. — Вместо этого беспокойся об учебе.

И он был прав, невольно напомнив мне о том трояке за лабораторную. Первую тройку за все время обучения в универе.

Я вздохнула, подумав, что госпожа Удача вновь повернулась ко