Мораль ментального мага - Дарья Андреевна Кузнецова

— Тогда в чём беда? Насколько понимаю, вы одна из лучших учениц, так что способности точно есть, и дело не в них.

— Ну… Я думаю о том, что было бы интересно стать музейным магом, но это сомнительная идея.

— Почему? — озадачился он. — Боитесь не потянуть? Да ну, бросьте! Я уверен, всё у вас получится.

— Спасибо, но… не в этом дело.

— А что? Только по знакомству берут?

— Да нет, наоборот. Это… Среди боевиков эта работа считается глупой. Несмотря на то, что с Пустотой приходится сталкиваться часто, к музейным пренебрежительно отношение. Не круто это. Как сравнить стояние за прилавком в чужой мелкой лавке и владение собственным ювелирным домом. И так полно боевиков, которые считают, что это неженское дело, а к музейному магу-женщине и вовсе отношение будет такое, что лучше с коллегами не встречаться. Да и карьеры никакой…

— Понимаю, — задумчиво проговорил он, прикрыв глаза. — Очень неприятный выбор.

— Вы так думаете? — глупо переспросила Исса, ожидавшая другой реакции. Например, заявления о том, что она мается дурью. Она даже подругам об этой идее не рассказывала. И родителям. Нет, они замечательные, они поддержат любое решение, особенно мама обрадуется такому выбору. Наверное, именно поэтому и не рассказывала.

— Я так делал, — усмехнулся он.

— И что выбрали?

— Ну я же тут. — Дракон широко повёл рукой.

— Да. Наглядно, — сообразила наконец Исса. Действительно, менталист, который сознательно предпочёл службе у императора место обыкновенного преподавателя, очень хорошо понимал её проблему. Выбора, правда, не облегчал. — И что вы почувствовали, когда выбрали университет?

— Облегчение. Громадное облегчение.

— Не жалеете?

— Это было самое разумное решение в моей жизни, и жалею я только о том, что долго не решался. Дотянул до того, что едва не стало поздно, — как будто с горечью усмехнулся он, но развивать тему не стал и не позволил собеседнице уточнить, продолжил: — Но вы не спешите делать выводы. Даже если пойдёте в патруль, вас же не обяжут служить там пожизненно, ничто не мешает, наприключавшись, уйти в музей. Или понять, что именно в этом и было призвание.

— Справедливо, — кивнула Исса. Всё-таки этот дракон и правда видел её насквозь. — А всё-таки, почему вы гуляли именно здесь? Можно пойти, например, полетать. Преподавателям же можно.

— Любовался. — Цитрин усмехнулся, не глядя в её сторону.

— Ночью? Чем?

— Ладно, будем считать, что вы меня поймали. Танцами. Я любовался танцами. — Менталист открыл глаза и искоса посмотрел на неё, не до конца повернув голову. — У вас замечательный клуб. Я отправился прогуляться, размял крылья, а потом вспомнил, что сегодня встреча вашего клуба, и решил полюбопытствовать.

— А не проще было войти? Вас бы не прогнали, — пробормотала Исса.

— Но вы бы наверняка смутились разговоров и слухов и ушли. Не хотелось портить вам вечер. Да к тому же и смотреть тогда стало бы не на что… — пробормотал себе под нос и опять отвернулся, прикрыл глаза.

— Вы следили… за мной? — с трудом выговорила она.

— Не следил, а любовался, — педантично поправил он и добавил со смешком: — Если бы следил, знал бы, что вы сидите тут, и не попался так глупо.

Неприятная, натянутая тишина повисела с минуту, может дольше. Исса никак не могла понять, как реагировать на сказанное и, главное, сделанное. Хотелось ругаться, но это глупо — если бы не случайность, она бы так ни о чём и не узнала, да и смотрел он не в окна спальни, ничего предосудительного. Опять. Потрясающая предусмотрительность…

Недовольство щедро разбавлялось смущением и, что уж там, удовольствием. Цитрин не походил на потерявшего голову от влюблённости человека, и всё же его отношение очень льстило, чем усиливало неловкость.

В итоге Исса решила поступить самым благоразумным, как казалось, образом: сделать вид, что всего этого не было. Он не говорил, а она не слышала, и они просто случайно встретились.

Первым нарушил тишину Цитрин.

— Так, а что это я расселся? Пойду, — решил он и внимательно уставился на Иссу. — И вам бы не стоило сидеть тут, от стекла холодом тянет.

— Доброй ночи, — не стала спорить она и тоже поднялась вслед за мужчиной. — Вы правы.

***

Это была плохая идея — в седмицу, как обычно, начинать день с тренировки. Лучше бы Исса как следует выспалась, что в последние дни удавалось редко. Пробежка и разминка дались с трудом, на одном упрямстве, но и этим сердитая на себя змея не ограничилась, а решительно вписалась в Большую Возню.

Всевозможные соревновательные игры среди боевиков поощрялись преподавателями — лучшая практика, кроме того, что молодёжь могла сбросить дурную энергию. Дежурный маг, наблюдавший за тренировочным залом в выходной, в такие стихийные турниры не вмешивался, помогал только по просьбе или выступая в качестве третьей стороны, способной рассудить спор.

Далеко не все боевики проводили седмицу здесь, по сути за учёбой, но пара-тройка десятков желающих с разных курсов неизменно набиралась. Чаще всего они устраивали спарринги, иногда — подвижные игры вовсе уж не боевого характера, и тогда в зале появлялся мяч или какие-нибудь ещё, более затейливые, спортивные снаряды.

Большая Возня сводилась к драке стенка на стенку с элементами стратегии: надо было добыть вражеский флаг из дальнего угла зала и притащить к своему. Случалась она редко, только когда дежурил Селим Озан, один из старших преподавателей, пожалуй самый любимый студентами.

Этот старый кентавр владел стихией земли и обладал таким могуществом, которое большинству и не снилось. Мощного сложения, огромного роста, он напоминал Иссе Янтарноглазого — героического полубога из древних времён и старых змеиных сказок. По легенде, он защитил побережье, когда оно стало уходить под воду, попросту приподняв огромный пласт земли. Тем, конечно, не ограничился, совершил ещё много славных подвигов, но — чуть меньшего масштаба.

До эпического героя кентавр не дотягивал, всё ж не полубог, но устроить студентам забаву мог и, самое главное, с удовольствием на это соглашался.

Полоса препятствий существовала в дальнем тренировочном зале, и обычно студентов туда просто так не пускали: слишком сложная и ценная конструкция, ещё сломают! А