Магия - Патриция Райс

— Не думаю, что, прежде чем она успела тебя заколдовать, ты был человеком? — спросил он громко, потому что хотел услышать звук голоса в воцарившейся после ее ухода тишине.

Кот зевнул, потянулся, прыгнул на подоконник и, размахивая хвостом, убежал.

— Лейла, Лили, дорогая, где ты? — пропело весело высокое сопрано. — Я приехала помочь тебе. Расскажи мне обо всем!

Улыбаясь наивному предположению своей матери, что та могла решить все проблемы, Лейла, поднялась с клумбы, на которой сажала рассаду. Эрмайон спускалась по склону, ее шляпка съехала, а юбки развевались на ветру. Лейла, как ребенок, твердо полагала, что ее мать могла вызвать песчаную бурю среди ливня.

Теперь, когда ее племянник с компанией отбыл в Бат в погоне за богатыми наследницами, Лейла почувствовала себя в безопасности и могла одеться в простую и удобную одежду. Отряхнув свою поношенную юбку для работ в саду, она не спеша направилась к холму, двигаясь намного грациознее своей родительницы.

Лейле следовало предвидеть, что кто-нибудь из родителей непременно объявится у нее, только Кристина и Фелисити вернутся домой. После их отъезда прошло несколько недель, столько же она не видела Дунстана, не считая тех моментов, когда он мелькал где-то вдалеке в поле.

Дунстан избегал ее. Но она знала, что он исполняет свои обязанности, штат садовников увеличился, и работы в полях расширялись с каждым днем. Лейла боялась, что, стоит ей вмешаться, он соберет вещи и она его больше никогда не увидит.

Ей с большим трудом удалось заставить себя оставить его в покое. Она привыкла доводить начатое дело до конца и добиваться чего хотела, а она хотела Дунстана Ивеса, Ей необходимо было слышать его голос, постоянно убеждаться в его присутствии — в общем, она нуждалась в нем все больше и больше.

Испытываемые к нему чувства ужасали и удивляли ее. Как трудно жить с такими бурными эмоциями!

— Мама, как дела?

— Измотана, дорогая моя девочка, абсолютно измотана! — Мать обняла дочь. — Не понимаю, почему ни у одной из вас нет таланта к пошиву женского платья. С этим вечные мучения. Я испытываю затруднения, когда выбираю платье, а модистки не могут должным образом посоветовать. Хотя все, даже начинающие и неопытные, утверждают, что без них нам не справиться.

—Самые начинающие и неопытные модистки? — рассмеялась Лейла.

Не обращаявнимания на реакцию дочери, Эрмайон окинула взглядом оранжерею.

— Очень симпатично, дорогая, но, полагаю, этого недостаточно, верно?

Лейла обняла мать за плечи и повела к дому. Она любила свою беззаботную, легкомысленную родительницу. У Эрмайон было щедрое сердце и нежная душа. Просто она не отличалась большими умственными способностями. Или, вернее, не умела их использовать.

— Мне ведь нужно с чего-то начинать, мама. Как девочки? Не сомневаюсь, что они спорят по поводу рекомендаций модистки?

— Кристина просто невыносима! — воскликнула Эрмайон. — Она говорит, что не следует попусту тратить столько времени и денег на ее одежду, так как она уже обручена. Вместо этого она зачастила в игорные заведения и кофейни. Клянусь, я едва не лишилась чувств, когда мальчик Ивес привел ее домой, одетую в бриджи. — Надеюсь, в бриджах был мальчик, мама. Лейла постаралась пропустить мимо ушей слова матери. Все, что та наговорила, могло быть хитрой прелюдией, за которой последует просьба вернуться домой, а именно это сейчас не входило в ее планы, даже, несмотря на тоску по родному дому.

— Не путай меня, дорогая. Ты знаешь, что я имею в виду. Кристина была в бриджах, а мальчику Ивесу пришлось тащить ее в родной дом.

— Какому именно мальчику Ивесу, мама? Их так много.

Эрмайон взмахнула хрупкой рукой.

— Я не знаю. Один из этих кучерявых внебрачных детей. Хотя, должна признать, он разговаривал очень вежливо. Ниниан постаралась. Но я не за этим сюда приехала. Где взрослый и страшный Ивес? Я хочу поговорить с ним.

О Господи, так вот в чем дело. Она не могла позволить матери вмешиваться в жизнь Дунстана. Маркиза была полностью увлечена первым выходом младших дочерей в свет, так что по чистой случайности не заметила, как вспыхнула Лейла при простом упоминании имени Дунстана. У Малколмов был нюх на всякого рода сексуальные влечения, они, казалось, мерещились им в каждом углу.

— Если ты имеешь в виду Дунстана, то, думаю, он осушает где-нибудь болото или перемещает пруд, или строит забор, — заметила Лейла. — Давай выпьем чаю, а ты тем временем расскажешь мне городские новости.

— Нет, нет, у меня нет времени, дорогая. — Для маленькой женщины Эрмайон была сильна и решительна. Она направилась прямо к поджидающему на дороге экипажу. — Проводи меня к нему.

— Господи, да я же не знаю, где он, — возразила Лейла. — Он очень занятой человек. Пойдем в дом, а я пошлю кого-нибудь разыскать его.

Эрмайон поправила сбившийся шарф и пристально посмотрела на Лейлу своими голубыми глазами.

— Знаю, что ты не хочешь раздувать скандал вокруг нашего имени и тем самым испортить выход сестер в свет, но я не могу доверять Ивесам. Если ты настаиваешь на дальнейшем сотрудничестве с подозреваемым в убийстве, я должна убедиться, что он действительно невиновен.

— Тетя Стелла, без сомнения, тоже приложила руку к этому делу? — смиренно спросила Лейла.

Ее тетушка-герцогиня обладала уникальной способностью узнавать о делах, в которые она не имела никакого права вмешиваться. Бесполезно было о чем-то спорить с матерью, если в это вмешивалась тетя Стелла.

Лейла досмотрела на свою простую синюю юбку и представила себе выражение лица Дунстана, когда она заявится к нему в таком виде вместе со своей матушкой в придачу. Хотя ей лучше было бы подумать о том, что ее взбалмошная мать запугает здравомыслящего Ивеса или наоборот.

Эрмайон залезла в экипаж при помощи лакея, подождала, пока Лейла войдет следом, и только потом ответила:

— Мы просто переживаем за тебя, дорогая, вот и все. Девочки остались погостить у Ниниан, а ты знаешь, что это значит.

Лейла знала. Ниниан заботилась обо всех, хотя была моложе своих кузин. Обижаться на свою ангельскую замужнюю двоюродную сестру было все равно, что обижаться на солнце или луну.

— Мама, стоит ли мне надеяться, что я смогу отговорить тебя от этой затеи? Я уже предложила Дунстану Ивесу нашу помощь восстановить его честное имя, и он отказался.

Эрмайон стукнула в дверь кучеру, и экипаж покатился по дороге.

— Не сомневаюсь, что именно так он и постудил, но никогда не знаешь наверняка, о чем думает Ивес. Их всех невозможно понять.

Дунстана можно. Он был столь же понятен, как снежная буря в зимний день. Он хотел ее и ненавидел себя за это. Все очень просто. Утопая в многочисленных юбках, Лейла откинулась на сиденье.