Хулиган. Его тихоня - Эла Герс

На мгновение мне захотелось превратиться в гигантское чудовище и проглотить ее целиком. У нее несравненный талант в раздражении других людей.

Я покачала головой в ответ на ее глупость и вернулась к работе. А ведь я могла сейчас читать книгу и забот не знать, если бы не она…

Громкий шум заставил меня повернуть голову. Дверь в библиотеку распахнулась и на пороге показалась девушка, громко разговаривающая с компанией, следующей за ней. Но стоило ей увидеть меня, как она покраснела, отступила назад, врезавшись спиной в своих друзей, и с громким хлопком закрыла дверь.

Я повернулась обратно к столу, оказавшись в недоумении. Таня же сильно нахмурилась, глядя на дверь, а Ульяна с обеспокоенным выражением лица посмотрела на меня.

— Что это было? — спросила Таня, не отрывая взгляда от двери.

— А ты не слышала новостей? — спросила Уля, убирая ноги со стола.

— Я бы не спрашивала, если бы слышала, — Таня перевела тяжелый взгляд на подругу.

— Все только об этом и говорят, — Уля прищелкнула языком. — Прошлой ночью Гоша Тодошев был избит до полусмерти.

Взгляд Тани скользнул ко мне и я опустила взгляд, внезапно обнаружив, что нудная работа по скреплению бумаг внезапно стала невероятно интересной.

— Серьезно? — услышала я ее слова. — И все думают, что это сделал парень нашей тихони?

Я прикусила губу и стала скреплять бумаги быстрее и ожесточеннее.

— Да… — неохотно ответила Ульяна.

Таня замолчала, а я осмелилась взглянуть на нее. Она смотрела на бумаги на своем столе с выражением лица, которое я не могла понять.

— Скатертью дорога, — услышала я тихие слова Тани.

— Что? — переспросила Ульяна, то ли не услышав, то ли не поняв подругу.

Таня громко вздохнула и обратила свой недовольный взгляд на Улю.

— Я сказала, убирайся, если не собираешься помогать.

— Это не то, что ты сказала! — возразила она.

— Ты собираешься помогать или нет?

— Но мои ногти! — Ульяна комично захныкала.

— Как же мне хочется тебя придушить!

Я думала, что Ульяна раздражала только меня, но, похоже, ее лучшая подруга разделяла мои чувства.

— Ты не можешь так поступить! Что подумают твои родители, узнав, что их примерная доченька совершила убийство?

Таня покраснела от злости, а я подавила смешок. Она всегда казалась спокойной и собранной, но, видимо, Уля обладала способностью разрушать ее безупречное самообладание.

Я подперла подбородок ладонью, поставив локоть на стол, и с завистью наблюдала за ними обеими. Я тоже хотела такой дружбы.

Тяжело вздохнув и покачав головой, я отогнала эту глупую мысль. Мне и так повезло, что Уля захотела со мной дружить, хотя Таня и не разделяла этого желания. Нужно довольствоваться тем, что имеем…

А пока я продолжала смотреть на них, в моей голове начали роиться совсем другие мысли.

Леша…

Я закрыла глаза.

Я все еще помнила холодное выражение его лица, напряженность его тела, свежую кровь на костяшках пальцев, пылающий гнев.

Но даже тогда, когда я до ужаса боялась его и боялась за себя, я все равно впустила его.

Я впустила его не только в свою квартиру, но и в свое сердце.

Я позволила своему сердцу управлять мной. Я позволила сделать выбор своему сердцу, а не здравому смыслу. Я позволила своему сердцу выбрать Лешу, даже если он мне совершенно не подходил.

Даже когда он был совсем не похож на парня моей мечты.

Когда я вернулась к нему, взяв аптечку, он сидел, уперев локти в бедра. Выйдя из-за угла, я окинула его взглядом. Он смотрел на свои руки, его волосы частично закрывали глаза.

И тут меня осенило.

У меня ком встал поперек горла, когда я увидела его.

На его лице отражалось беспокойство, печаль, страх и… и, казалось, он выглядел сломленным.

Леша выглядел сломленным. Алексей Орлов… Сломленный… Разве такое было возможно?

Когда я стала приближаться к нему, его взгляд скользнул в мою сторону и я намеренно отвела глаза. Если бы я посмотрела на него, в его прекрасные глаза, и все, что я представляла о его гнетущих чувствах, оказалось бы неправдой, я была бы опустошена.

Ведь если бы я была права, то можно было бы считать, что он испытывал ко мне те же чувства, что и я к нему.

Я опустилась перед ним на колени и открыла аптечку. У меня заныло в груди, когда я осмотрела повреждения на его руках. Руках, которые всегда нежно обнимали меня, которые ласкали мою шею при поцелуях и часто гладили мои волосы.

Он не проронил ни слова, пока я обрабатывала его руки, и даже не поморщился, терпеливо вынося всю боль. Когда я закончила, то сделала глубокий вдох и, наконец, подняла на него глаза.

У меня перехватило дыхание, когда я прочитала его взгляд.

Его серебристо-серые глаза были потемневшими и напряженными. Затем он заключил меня в свои сокрушительные объятия и поцеловал, отчего облегчение, казалось бы, медленно охватило его. Все мои сомнения рассеялись, когда я оказалась в его объятиях.

Может быть, я была глупа.

Может быть, я была наивна.

Может быть, я была безумна, раз любила парня, который был жестоким монстром, но мне было все равно.

Он нравился мне слишком сильно, чтобы я могла от него отказаться. Я думала, что теперь не смогу жить без него.

Я уже приняла для себя решение.

Неважно, кем он был на самом деле, он все равно оставался Лешей.

Моим Лешей…

— Ксюша? — голос Ульяны прорезался в моем блуждающем разуме.

Я подняла голову и несколько раз моргнула, прежде чем сфокусировалась на том, что было передо мной. Таня и Ульяна смотрели на меня с одинаково хмурыми лицами.

— О чем ты задумалась, что так сильно раскраснелась? — спросила Уля.

Я уставилась на нее, а она ухмыльнулась и продолжила:

— О-о-о, а вы, ребята, наконец, занялись сексом, да?

У меня отвисла челюсть от ее предположения.

Неужели она всерьез затронула эту тему, да еще и в присутствии Тани?

— Ради Бога, Уля… — возмущенно пробормотал Таня.

— Что?

— Нельзя просто так спрашивать людей, был ли у них секс. И, кроме того, ты что, не знаешь сексуальную репутацию Орлова?

Я повернулась к Тане.

— Какая репутация? — мягко спросила я, а затем осмелилась предположить… — Он… бабник?

Таня недовольно сморщила нос.

— Может, и не прям бабник, но и точно не девственник. Парочка наших студенток бывали в его койке.

— И что? — вмешалась Ульяна: — Какая разница, что было раньше? Может, теперь он завяжет со своими похождениями