Ванильная пинта - Анна Валерьевна Бодрова

проникла в сознание… «Мой животный страх перед ним. Его молчание на прямые вопросы о Кристине… Его исчезновение. Слова об убийстве… «Это было бы проще всего». Ведь он именно так сказал о смерти! Мол, я бы мог, запросто! Но тогда снова придется переезжать… Господи, Боже, нет! Этого не может быть. Он добрый, чуткий, заботливый! И совсем не похож на шизофреника, который, выходя из дома надевает маску и вырезает полгорода, а потом возвращается к родным, уставший и счастливый. Нет! Он спас меня! Рискуя собственной жизнью, репутацией, бизнесом, всем! Он не мог…»

– Я вам не верю, – хрипло, но твердо ответила я.

– Я тебе тоже, Лиза, – фыркнул Ефремов, – но от этого не меняется суть.

– Какая суть? Вы опять голословно выставляете его чудовищем! Но как, по–вашему, я прожила с ним эти два месяца? И главное, почему? Если он – такой маньяк, за каким ему было мне помогать? И почему я до сих пор жива?! – от моего прямого взгляда Ефремов впервые уклонился.

– Как знать… быть может, ты до сих пор жива лишь потому, что в этом заинтересован Сайдаров? У тебя – иллюзия защищенности, у него – контроль над ситуацией. В любой момент, как только Сайдарову понадобится твоя смерть… рядом с тобой его исполнитель. Прочным слепым доверием держащий тебя на коротком поводке. У тебя ведь и в мыслях не было покинуть дом Дамиана?..

Рука метнулась к столу, фотографии осенним листопадом взмыли в воздух. Я обернулась к Ефремову, прочно стоя на ногах.

 –Вы – больной человек, господин Ефремов. И воображение у Вас тоже больное! И ни единому Вашему слову нет подтверждения. Оставьте меня в покое… – быстрым шагом, не оборачиваясь, закрывая уши руками на всякий случай, я долетела до лестницы, сбежала вниз…

 Сунув в окошко дежурного пропуск, прошла через турникет. Тяжелая дверь еле поддалась, или это я настолько ослабла… На улице шел дождь. Унылый осенний пейзаж. Черные деревья казенного двора, жужжащие фонари, ночь и дождь, почти проливной… Я спустилась с нескольких ступенек широкой подъездной лестницы, прижимая скомканную куртку к груди. Волосы моментально намокли, прилипли ко лбу, по вискам скатывалась вода, но я не чувствовала ни холода, ни дискомфорта от капель, попадающих за шиворот… Все это не имело сейчас никакого значения. Прохлада даже немного отрезвила меня, привела в чувство. Перестала гудеть голова, глаза больше не болели. Слезы теперь были теплыми и не разъедали их. Сквозь эту прозрачную пелену я увидела во дворе машину Себастьяна и на автопилоте побрела к ней. Не глядя под ноги, по глубоким лужам и желеобразному талому снегу. Добрела, коснулась холодного металла и уткнулась лбом в крышу, почти прилегла, обнимая ее. Накрыла голову руками и приготовилась провести здесь остаток ночи.

– Лиза – это вы, девушка?.. – послышался незнакомый мужской голос у меня за спиной, с только что пустой безлюдной стоянки.

Размазывая влагу по лицу, я медленно обернулась на подкосившихся ногах, едва не сползая по борту Лексуса в лужу. Передо мной стоял высокий опрятный мужчина с черным зонтом, в дорогом выглаженном костюме–тройке. «Никогда не думала, что киллеры выглядят ТАК…» – мелькнуло в голове усталой усмешкой. Утирая нос, я кивнула, но, заметив позади него черное авто премиум–класса, вжалась спиной в родной Лексус и совсем расхотела умирать.

– Идемте. С вами хочет поговорить господин Айен, – заботливо выставив руку с зонтом над моей головой, объявил мужчина.

Этот жест в сочетании с этим именем совершенно сбили меня с толку. Встретившись глазами с «дипломатичным киллером», я оторвалась от машины и без сопротивления пошла с ним. Что–то было такое в его взгляде… словно он знает все, абсолютно все, что со мной произошло, и… вот–вот умиротворенно улыбнется, предвещая счастливую развязку. Однако верить прихвостню вампира я не спешила. Передо мной услужливо распахнулась задняя дверь. «Мне уже все равно. Правда, все равно… Я устала. Но этот… тип может помочь Себастьяну. Наверняка, может! Надо лишь как–то его уговорить…» – опускаясь на кожаное сиденье, думала я. Но, едва я очутилась в салоне, уверенность бесследно исчезла. У противоположной двери, вальяжно развалившись, сидел полноватый седой мужчина, на вид лет сорока. В одной руке он вертел тонкую инкрустированную трость с ручкой из темно–серого сплава, похожего на титан. Вторая рука по–хозяйски легла на спинку кресел. Я надеялась остаться на расстоянии, но приведший меня охранник ненавязчиво подтолкнул, чтобы сесть следом, и я оказалась к вампиру вплотную. Холодок прошелся от затылка по спине, горло сдавило волнение.

– Здравствуй, Лиза… – бесцветно поприветствовал меня «местный вампирский авторитет».

– Добрый вечер, господин Айен… – тихо отозвалась я, стараясь не всхлипнуть.

– Знаешь меня? – судя по смягчившемуся голосу, он улыбнулся.

Я кивнула, преодолевая желание потереть глаза.

– Я знаю, кто вы, – уточнила я.

– Не перестаю удивляться твоей мужественности, – заметил он без капли иронии. – И что же… зная это, ты все равно готова поехать со мной?..

Глубоко вдохнув, чтобы продолжить и мужественно согласиться, я… не устояла в этом раунде. Закрыв лицо руками, я припала к коленям, подавляя истерическое, удушливое рыдание. Мягкая короткая ладонь утешающе прошлась по моей спине.

– Ну–ну, тише, маленькая… уж прости старого паразита. Я подумал, ты, и вправду, железная.

– Я поеду… – икнула я, не поднимая головы.

– Что говоришь?

– Да, я поеду с вами, я сделаю все, что угодно… – урывками глотая воздух, выпрямилась я. – Только помогите ему.

– Кому?.. – будто, растерялся Айен.

– Себастьяну! Он же пропадет в тюрьме, он погибнет! – в отчаянии повысила голос я, оборачиваясь к вампиру, пытливо уставилась в его… яркие, небесно–синие глаза. По коже прокатилась волна отрезвляющего холода. – Вы ведь… можете ему помочь?

Мужчина вздохнул, едва заметно дрогнули морщины в уголках рта. Беззвучно, но уверенно кивнув мне, он похлопал водителя по плечу, и машина плавно тронулась с места.

* * *

Шелест колес по мокрой дороге, ровный, чуть слышимый гул мотора, поток горячего воздуха обдувал мое лицо. Волосы высохли, но так и остались слипшимися сосульками. И самое поганое, что мне совсем не хотелось их поправлять. Зачем?.. Я не стремилась умереть красивой. Это было по меньшей мере глупо, бессмысленно. Я глядела перед собой, не шевелясь, не пытаясь увидеть дорогу, по которой меня везли. Я даже дышала коротко, словно воровала чей–то воздух. Из ступора меня бесцеремонно вывело прикосновение Айена. Пальцы