Неучтённый фактор - Олег Георгиевич Маркеев

— А Первый указ подпишет?

— А куда он, бедолага, от меня денется! Короче, иди работать. До утра найди засранца. И считай, кошек между нами не бегало.

Старостин протянул Ларину папку. Впервые за всё время беседы Ларин увидел в его глазах улыбку.

«Что веселится? Ночью его тень убили, можно сказать, смерть вокруг вьётся, а он веселится. Или играет? Конечно, играет», — подумал Ларин.

Сейчас он жалел об одном. Прошли времена когда шеф «конторы» мог взять «под колпак» высших деятелей страны. Такое позволительно в исключительных случаях — когда лезешь в Генсеки. Так высоко Ларин никогда не метил.

— Да, чуть не забыл. — Старостин продолжал держать на лице отческую улыбку. — Облавы в городе никак не связаны с Карнауховым?

Первым желанием Ларина было соврать. Но он усилием воли сдержался. Знал, врать Старостину смертельно опасно. Мог простить глупость, но не трусливую ложь.

— Нет. Простое совпадение. Давно планировали зачистить рынки. А то совсем уже страх потеряли.

— Ага… Вечно у нас либо вместо, либо после, либо чисто случайно. Ни разу на упреждение не сработали. — Старостин отмахнулся, не дав Ларину возразить. — Надеюсь, не твоя идея?

— Упаси Господь! Мой первый зам, Давыдов, инициативно решил прогнуться перед Первым. Предложил нанести удар по торговле оружием и рикошетом ударить по бандформированиям. Я не стал возражать, пусть нос себе расшибёт. Дураку ясно, что дефицит оружия вызовет всплеск нападений на армейские склады…

— Или всплеск отгрузки с этих же складов, с последующей имитацией налёта, — глухим голосом подсказал Старостин. — Кто на Коллегии СНБ поддержал идею? Не Филатов часом?

Ларин стал сосредоточенно разглядывать столбик пепла на кончике сигареты. Пальцы едва заметно подрагивали.

«Твою мать… Кажется, я зевнул такую комбинацию! Давыдов снюхался с Филатовым и крутят свои делишки у меня за спиной, а Калашников как шеф внутренней контрразведки прикрывает. Но тогда получается, что…»

Пальцы дрогнули, и столбик пепла упал на колено Ларину.

— Я всегда играю честно, — произнёс Старостин. — Если предстоит сунуть голову туда, куда не влезет остальное, то так и скажу. Вот и теперь я честно предупреждаю тебя, дружище, будь очень осторожен. Как никогда осторожен. Мне нужен только контакт Салина в твоей конторе. Кампанию по чистке чекистских рядов устроим позже. Но потянув за одного гадёныша, ты разворошишь весь гадюшник. Отдавай себе в этом отчёт. Опасно, да. Но, согласись, это в твоих интересах.

Ларин тщательно очистил с брюк пепельное пятнышко.

— Мне потребуется прикрытие, Иван. Ты готов сцепиться с Филатовым?

Старостин кивнул.

— А какого хрена я тогда тебя сюда высвистал? Не рябчиков же жрать. В глаза друг другу надо было посмотреть. Перед серьёзной дракой — самое оно.

— И какой итог гляделок?

Старостин помедлил. Привстал и протянул Ларину широкую ладонь.

— Иди с Богом. Я тебе верю.

Оперативная обстановка

Срочно

Совершенно секретно

Начальнику СОП РФ

генерал-лейтенанту Филатову И. Л.

Оперативное донесение

Докладываю, что объект оперативной разработки «Мент» провёл на литерном объекте «Берлога» 32 минуты. Убыл в постоянный адрес в 14.47.

Ввиду принятых на объекте «Берлога» контрразведывательных мероприятий оперативная аудиозапись контакта «Мента» с объектом «Зубр» не велась.

ст. оперуполномоченный 7 отд. 2 отдела СОП РФ

Зинчук К. К.

Глава 5

Преторианцы

Седой в своём пальто, перемазанном грязью, блевотиной и сукровицей, походил на задержанного, а не на опера, возвращающегося со встречи с агентами.

Небо бы рухнуло на землю, реки потекли бы вспять, если бы Дмитрий удержался от шуточек в его адрес.

— Слышь, Седой. Теперь я знаю, как ты будешь выглядеть, когда тебя из нашей конторы выкинут.

Дмитрий заржал первым. Остальные подхватили. Вовсе не из желания подыграть начальнику. Просто всегда приятно слегка попинать своего.

Седой промолчал. В машине было жарко и накурено. От подсыхающего пальто пошёл кислый тошнотный запашок. На душе было также: гадостно и паскудно. От удара дубинки ныла спина. Ещё хуже было на сердце.

Седой не помнил, что было между тем, как он увидел в подъезде человека, и вытолкнувшего из забытья долгого зуммера рации. Странное ощущение не покидало его. Внутри всё было опустошено. Будто выговорился, выжал накопившийся гной обид и унижений, расхристался до несвежего исподнего души перед случайным попутчиком. Ушло всё, что таил и копил, бередил и лелеял. Осталось только пустота. И в ней медленно прорастала тревога. А вдруг случайная встреча будет иметь пренеприятное продолжение. И невольное покаяние обернётся против тебя самого. А знание о сокровенном станет оружием, которое ты сам же сунул в чужую руку.

Он закрыл глаза, и тут же перед внутренним взором возник тот человек. Седой ещё раз, вдогон, ужаснулся скорости изменений, которые произошли с тем странным типом: был серым, невзрачным и совершенно безликим, а в долю секунды личина рассеялась, как хмарь, и проступили снисходительная сила, уверенность в себе, отточенный интеллект, отшлифованная и прекрасно контролируемая боевая ярость, готовность убить и достойно принять смерть. И ещё нечто странное и пугающее, что шло изнутри и концентрировалось в глазах. Седой отчётливо помнил, как за мгновенье до полного забытья глаза незнакомца превратились в два водоворота в стылой ноябрьской воде. Из таких не вынырнуть, как не старайся, они сначала сковывают тело и замораживают волю, а потом уже утаскивают в могилу омута.

— Слышь, Седой. Скинул бы ты пальтишко. Столько служишь, а не знаешь, что самый опасный террорист — это бомж с гранатой! — выдал с командирского места Дмитрий.

Все дружно грохнули таким хохотом, что у Седого зазвенело в ушах.

Шутка была дежурной, но запущенная к месту, всегда вызывала дружный гогот оперов.

Фразу «самый опасный террорист — это бомж с гранатой» на полном государственном серьёзе выдала вице-председательша Госсовета. Дама по-обкомовски сисястая и безмозглая. Мало того, что высидела мысль, как наседка яйцо, так