Второе дыхание - Мария Рассохина

Порыскав в поисках «палочки-выручалочки», я еще раз осознала безвыходность своего положения. Не знаю, на что я надеялась. Я совершенно не представляла, что из доступных вещей могло помочь мне в деле. Воображение рисовало длиннющую самоклеящуюся лестницу, присоски на руки, мини-ракету, но ничего из этого мне не светило.

В голову пришла мысль, в который я была абсолютно не уверена, но других мыслей не было, так что пришлось довольствоваться этой. Я вспомнила как, будучи маленькой, на детской площадке любила карабкаться по горке-трубе снизу-вверх. «Это почти тоже самое» — успокаивала я себя — «Только горка перпендикулярно поверхности и длиной в 12 этажей». Я дотолкала большой обломок лодки к месту, над которым высилась труба. Расстояние от воды до дыры составляло около метра, и без опоры мне было туда не дотянуться. Я предприняла несколько попыток забраться на непослушную деревяшку, которая не знала своего места и постоянно отплывала от нужной точки и выбрасывала меня с борта. В конце концов мне удалось встать, засунуть половину своего тела внутрь прохода. И всё. У себя в голове я отталкивалась ногами от деревяшки и полностью заползала в трубу, растопыривала конечности и не падала за счет опоры о стенки, за счет тесноты, а дальше каким-то неведомым способом заползала вверх, полагаясь лишь на собственную физическую силу и выносливость. Насколько глуп и наивен был этот план, я осознала только когда потеряла равновесие и безвольным куском мяса грохнулась обратно в воду, сбив собой несколько тел. На 12 этажей даже пешком по лестнице подняться нелегко, не то что вскарабкаться по голой трубе. Это было физически невозможно, но с физикой у меня всегда было плохо.

Холод, запах мертвечины и безуспешные попытки окончательно вымотали меня. Я распласталась на воде и в какой-то момент, позабыв о страхе и брезгливости, перевернулась на живот, лицом вниз, чтобы все-таки посмотреть в глубину. Свет налобного фонарика упал на… лицо моей бабушки Тани, и вода запузырилась от крика ужаса, который хотел вырваться из меня, но вода со вкусом дерьма заткнула мне рот и налилась в горло. Я вынырнула и попыталась обратно выкашлять воду, которой наглоталась, прерываясь на крики ужаса и бешеное барахтанье. К страху умереть здесь от холода или голода прибавились страхи умереть от отравления, от гнева восставших мертвецов, от самого страха. Бабушкино лицо было искажено смертью, но что-то в чертах лица подсказало, что мне не показалось, это была именно она. Вот так встреча. Мне и так не сладко, а тут ко всему прочему встали всплывать жуткие воспоминания и детства.

Вместе со мной забеспокоилась и вода, разволновалась, взбаламутилась, разбушевалась. Ее ровное спокойствие было нарушено. Потом я заметила, что уровень воды стал подниматься, постепенно она заполнила весь этот склеп доверху. Не раздумывая, я заплыла в трубу, по которой вода дотолкала меня до самого верха. На том конце она почти бережно отпустила меня и вернулась обратно вниз.

Сиденье дивана было поднято, но чердак как всегда пустовал. Некоторое время я пролежала в диване, переводя дух и размышляя, что это вообще было, и как лучше поступить дальше. Я решила, что в любом случае лучше для начала подняться на крышу и проветрить себя свежим воздухом, пока меня не засосало обратно (а то мало ли). Если повезет, там вообще никого не будет, разве что Аня с Ваней. Рассказывать ли им правду о произошедшем, я не решила — сейчас это точно не было моей проблемой. Разберусь по ходу.

Засада может быть где угодно. Я морально приготовилась к тому, что меня схватят. Мне уже было все равно, мало что пугало после того, что я сейчас пережила. Готова к любому исходу событий, кроме возвращения в это водное кладбище. Я вылезла из дивана и, постоянно оглядываясь, на носочках побежала к стремянке, ведущей на крышу. Забралась по ступенькам и приоткрыла люк. Тим, с разбитым лицом, упал в нескольких сантиметрах от меня. В шоке от увиденного я, не подумав, бросилась к нему. Тогда раздался голос Ани:

— Вот! Я же говорила!

— Да иди ты к черту! — рявкнул Тим, вставая на ноги.

— Что происходит? — я совершенно ничего не понимала.

— Как ты? Что там было? — спрашивал Тим, игнорируя мой вопрос.

Я тоже не спешила отвечать. Дрожащие Водные стены привлекли мое внимание. Обычно это означает, что вот-вот нахлынет Покрышка, но сейчас они что-то долго тряслись и никак не хотели изливаться.

— Остался последний штрих — сказала Аня, у нее в руке откуда-то взялся нож, который она швырнула точно между мной и Тимом.

Водные стены забурлили, загрохотали.

— Твою мать! — заорал Тим.

Я вскрикнула и поняв, что опять не в безопасности, нервно затряслась, прерывисто дыша. В висках застучало.

С неистовым ревом хлынула вода. Мы поняли, что нас сейчас снесет. Я успела увидеть, как Аня упала лицом в пол и схватилась обеими руками за ручку люка, за долю секунды до того, как Тим прижал меня к себе, и на нас обрушилась мощь волны.

***

Попытка открыть глаза принесла с собой мучительную боль, будто я напрягала все мышцы тела, чтобы поднять веки. Но я все-таки взяла этот вес, и от света, хоть уже неяркого, вечернего, преломленного сквозь ветви дуба, голова наполнилась новой волной тяжести и боли. Вода теребила мои ссадины и царапины. Я застонала.

— Очнулась! — радостно воскликнул знакомый голос, и надо мной возникло лицо Никиты.

— Ну слава богу — сказал Дима.

Я сделала еще усилие и слегка приподняла голову, оглядела свое тело, распластанное по воде, и убедившись, что руки и ноги на месте, уронила голову обратно. Только живот болел — водичка с кладбища дала о себе знать. Осталось только надеяться, что это не смертельно. Во время удара водой на крыше ЦИ мне показалось, будто мое тело разнесло на куски. Помню, как я схватилась за Тима, и земля ушла из-под ног.