Комплекс Супермена - Андрей Арсланович Мансуров

Синельников отрицательно мотнул головой. Он почему-то расхотел есть. Поэтому жестом показал Карлу, что ему нужно.

Через пятнадцать секунд в руке у него оказалась привычно гладкая на ощупь бутылка, и фужер с кубиками льда.

Бутылку и фужер Счинельников сунул в карманы кителя. И двинулся сразу в секцию транспортника Цэ-пятнадцать, где теперь располагались комнатки штатных девиц.

Постучал спокойно: громко и уверенно.

— Входи, Михаил. Ты же знаешь, что я тебя жду!

Он открыл действительно незапертую дверь, вошёл, дверь за собой запер. Мона…

Уже лежала на постели! Синельников проворчал, стараясь не выдать тоном, чего ему сейчас хочется больше всего: выпороть словно издевающуюся хозяйку якобы беззащитного тела не так, как он делал до этого — играючи, а так, как положено: от души!:

— Ах, ждё-ёшь? Скажите пожалуйста, какие мы стали умные и умудрённые опытом! С точностью до часа вычисляем момент, когда бравому капитану захочется расслабиться!

— Ну — так! Знаю, как тебя заинтриговать! А что: разве интрига и загадка в любой женщине — не главное для вас, крутых и самодостаточных парней?

— Наверное. Но, может, приступим сразу? Готов спорить, что из одежды на тебе там, под простынёй, только стыдливость!

Мона засмеялась: словно зазвенели хрустальные подвески на старинной люстре:

— Ах ты, проказник! Точно! Тоже научился: вычислил бедную девушку сходу! Ладно, приступай. Плётка и наручники — где всегда!

Синельников засопел. Вот ведь зар-раза! И правда: прочухала его!

Ладно, раз так — выпорет её просто чуть сильней обычного. Правда, компенсируя это более усиленным… Вот именно.

Через полчаса она снова открыла глаза. Поморгала. Вздохнула, томно потянулась.

Зар-раза-два! Заводит с полоборота!

— Хватит пялиться на меня, как кот на сметану. Расскажи лучше, чего вы там наметили с умным командованием. И когда нам наконец дадут новый корабль.

— Корабль в ближайшие полгода не дадут точно. Если вообще дадут. У командования сейчас, если можно так сказать, «кризис среднего возраста». То есть — они спешно переосмысливают и переделывают нашу основную военную доктрину, и кучу сопутствующих теоретических прибамбасов. На основе которых эта доктрина строилась.

А так — ничего принципиально нового. Транспортник, конечно, не так комфортабелен, — Мона фыркнула, но не возразила, — зато мы здесь старым контингентом. Только экипаж и техперсонал «Дуайта».

— Ну, это-то я знаю. Ты мне лучше расскажи, что мы — ну, вернее, вы! — планируете делать?

— Не знаю, Мона. Вероятней всего — ничего мы делать не будем. Удар по самолюбию был слишком силён. Теперь человечеству придётся заползти на какое-то время в свою конуру. Чтоб зализать раны. Моральные. И придумать что-то новенькое. Чтоб мы вновь могли лицом к лицу…

— Да ладно тебе! Хватит. Ты и сам не веришь, что наши придурки что-то реально действенное придумают.

— Верно. Пока не верю. Но в будущем…

Нельзя же вечно жить в тюрьме!

Пусть и размером с половину млечного пути!

— Точно. Нельзя. — в её глазах вдруг зажглись, но так же быстро погасли ослепительно яркие изумрудные искорки.

Но Синельников их не заметил, потому что уже повернулся к ней спиной, потянувшись за бутылкой текилы и стаканом, оставленных прямо на полу у постели.