Директива – уничтожить - Михаил Нестеров

– Прощай, – равнодушно отозвался Сергей и тоже встал со скамейки, направляясь в другую сторону.

– Эй! – быстро окликнул его Володя. – Так дела не делают! Ладно, я согласен.

Образцов вернулся на место, не сводя глаз с первого подъезда. Володя занялся тем же, что и раньше: стал тихо стонать, хватаясь то за желудок, то за голову. Минуты через три он снова обратился к Образцову:

– Слышь, пацан, а криминала тут точно нет?

Сергей повернул к нему голову.

– Ну какой криминал, сам подумай! Передать несколько слов женщине, по-твоему, криминал? Это моя мать, но я не хочу с ней разговаривать. Поругались, понимаешь? Скажешь, чтобы через десять минут принесла мою одежду в сквер напротив.

– А сам не можешь сказать?

– Я тебе русским языком говорю: поругался я с ней. А прямо здесь шмотки взять не могу, обычно вслед за ней мой пахан выходит – чемпион Башкирии в тройном прыжке, от него не убежишь.

– А почему они вместе не выходят?

– Он квартиру на сигнализацию ставит да с дверьми железными возится. Я-то их распорядок от и до выучил.

– Все равно здесь что-то нечисто. – Володя подозрительно оглядел Образцова: тот был в темно-синей бейсболке, солнцезащитных очках в желтой оправе и с банкой фанты в руке. – Дай хоть водички хлебнуть.

Образцов, перевернув банку, потряс ее.

– Пустая. – Он вдруг застыл, вглядываясь в вышедшую из подъезда женщину. Антон подробно описал ее внешность, даже на довольно внушительном расстоянии Образ узнал ее. Сунув руку в карман, он вытащил две десятитысячных купюры и вложил их в руку Карасева. – Давай, мужик, вон она. Поторопи ее, скажи, сын будет ждать ее в сквере на площади Ганецкого через десять минут, пускай спешит. Вначале пусть сбегает за шмотками. Обязательно пусть вернется домой за одеждой, понял?

– А твой пахан ее не перехватит, а?

Женщина тем временем подходила к последнему подъезду; дальше ее путь лежал через соседний двор и площадь Ганецкого к станции метро «Войковская». Образцов видел ее низко опущенную голову и волосы, схваченные темной лентой. «Рано, Ольга Федоровна», – подумал Образцов.

– Давай, Карась, торопись. Пока она не завернула за угол, окликни ее. Ольгой зовут. Только потом не кричи, говори с ней тихо. На, – он вложил в ладонь Володи еще десятку. – Давай, мужик.

Сам он встал и быстро направился в сторону Старопетровского проезда. Зайдя за гараж, Сергей бросил кепку, очки и вышел с другой стороны, прикуривая на ходу сигарету. Удаляясь от дома, он услышал, как громко, на весь двор, зовут Ольгу Федоровну:

– Ольга! Эй, Ольга!

Сергей нагнулся, делая вид, что зашнуровывает кроссовки, и незаметно посмотрел назад.

На углу дома, прижав руку к груди, стояла мать Антона, а рядом с ней Карасев. Одной рукой он сжимал тридцатку, а другой указывал в сторону Ленинградского шоссе.

Володя, торопясь, помогал себе жестами; Образцов облегченно вздохнул, когда тот указал рукой на окна. «Молодец, не забыл сказать, чтобы вернулась домой».

Ольга Федоровна сделала два неуверенных шага, а потом побежала к своему подъезду.

Лейтенант Постников, несший наружное наблюдение, от неожиданности забыл включить рацию и возбужденно дышал в мертвый микрофон:

– Третий, Третий! Она вошла в контакт. – Чертыхнувшись, он щелкнул переключателем. – Третий, Гена! Никишина вошла в контакт. Мужчина лет около сорока, сейчас за ним следует сержант Воробьев. Никишина бегом направляется к подъезду.

– Берите его. Только в стороне и без шума, Никишин может быть рядом. Лепите горячим. Рацию не выключай.

– Понял. – Постников сорвался с места и вскоре догнал Воробьева. Опережая сержанта, он на ходу бросил: – Берем его!

Володя шел быстро, уже успел дойти до концертного зала. Как только он поравнялся с длинной чередой киосков, кто-то настойчиво потянул его за руку и увлек за ларьки. Тут же рука его взлетела кверху, а волосы рванули сильные пальцы.

Постников держал его крепко, до ломоты в суставах выворачивая руку. Подоспевший Воробьев оперативно проводил обыск.

– Ну! – грозно выдохнул Постников. – Где Никишин?

«Вот это я попал…» – успел подумать Володя, посылая обреченный взгляд на дверь ларька.

– Отвечай быстро! Где он?

Володя понял, что чем быстрее он ответит, тем быстрее его отпустят. Он же ничего не сделал… противозаконного.

– Кто? Тот парень?

– Да! Да! Где он?

– Он ушел. Он будет ждать ее в сквере через десять минут.

– Что ты сказал Никишиной?

– Той женщине?

– Да!

– Его матери?

– Твоей… матери!

– Чтобы она взяла его одежду и принесла ее в сквер. Больше ничего.

– В какой сквер?

Карасев указал подбородком на площадь Ганецкого.

Постников отпустил его руку, и Володя попал в объятия сержанта.

– Гена! – сообщил Постников в рацию. – Похоже, мужик не при делах. Никишин забил «стрелку» на площади Ганецкого через десять минут.

– Спроси, во что одет Никишин.

Карасев сообщил, а Постников передал:

– Черные джинсы или брюки, темная майка, темная кепка-бейсболка, темные очки в яркой оправе.

– Так, все темное… Оставляй этого типа с сержантом, а сам дуй в сквер. Ах как неожиданно рано он появился!..

– Что?

– Ничего. Времени мало, я снимаю Малахова из подъезда, держитесь пока вдвоем. Только не засветитесь! Ждите нас.

– Понял. – Постников убрал рацию и велел Воробьеву доставить Карасева в отделение.

– За что, а?! Я только передал, и все!

– Давай, мужик, шевелись.

«Где это я уже слышал?» – Володя нахмурил лоб и направился с сержантом в ближайшее отделение. Сегодня одинокие и похмельные будни, которые начались маленьким праздником, так и останутся серыми. Не будет человека, простившись с которым, ощутишь на сердце грусть; не будет щемящего чувства, словно уходит давно знакомый или близкий тебе человек.

«Так кто кому помог?» – никак не хотел успокоиться Володя Карасев. Чувствуя, как снова заломило затылок, он пришел к выводу, что это он помог тому парню.

Постников энергичным шагом направился к скверу, поглядывая по сторонам. Справа показался Малахов, с риском перебежавший дорогу перед грузовиком. Их было только двое, хотя, может, им не придется брать Никишина такими малыми силами. Психованный спецназовец, вооруженный автоматом. Лично Постникова такая перспектива не устраивала, и лейтенант невольно замедлил шаг.

Тем временем к площади Ганецкого спешно направлялась группа захвата, а в первый подъезд дома Никишиных входила Юлька Лиханова.

Прежде чем Карасев вошел в контакт с Ольгой Никишиной, Фролов услышал сообщение от Куликова:

– Двое за столиком явно проявляют инициативу. Внимание! Старший спешно направляется к подъезду.

– Вижу. – Фролов чуть наклонился и посмотрел влево. Парень уходил, а его старший товарищ, напротив, быстрым шагом, почти бегом направлялся к проезжей части. По мере приближения он срезал вправо, что явно указывало на то, что его конечная цель – женщина, медленно идущая вдоль дома. Фролов вызвал Куликова.

– Ты видишь того парня?

– Нет, Андрей, он зашел за гаражи. Хотя… Вот он. Точно это он, но без очков и кепки. Присаживается. Завязывает шнурки. Оглядывается.

В рации, настроенной на диапазон наружного наблюдения милиции, послышался нервный и возбужденный голос: «Никишина вошла в контакт! Мужчина лет около сорока…»

То, что мужчина разговаривал сейчас с Никишиной, Фролов видел. На секунду задумавшись, он возобновил прерванный разговор с Куликовым:

– Веди этого парня. Шикин и Лобанов присоединяются к тебе. Связь постоянная. Все поняли?

Два голоса подтвердили, а Фролов опять сосредоточил внимание на Ольге Никишиной.

Мужик уже отошел от нее – жаль, что они не смогут взять его, а она поспешно возвращалась к подъезду. Рация добросовестно передала, что «мужик не при делах», а наружное наблюдение снимается полностью: Никишин ждет мать в сквере.

И снова пауза. Фролов в это время оценивал непростую ситуацию. Решение придется принимать самому, связываться с шефом времени уже не было. Только бы решение оказалось верным. Фролов на миг представил себе неподвижные глаза Дробова и поднял рацию:

– Кому надлежало наблюдение за Никишиной, остаются на своих местах, ваше задание прежнее. Микроавтобус в вашем распоряжении. Снайпер ко мне в машину, остальные в сквер.

Фролов завел двигатель и выехал во двор. На углу дома к нему в машину сел Юрий Черкизов. Быстро сняв с сиденья подголовник, он отогнул верхний край чехла и вынул короткий карабин американского производства. Черкизов лично пристреливал карабин, поэтому освобождал его из чехла с большими предосторожностями, чтобы не сбить мушку и регулировку оптического прицела. Выстрелов должно быть минимум два. Профессионал, если он не скован мгновениями, никогда не удовольствуется одним выстрелом, а у Черкизова будут по крайней мере секунды.

Только теперь Фролов смог связаться с Ивановым.