Что там, за дверью? (“Фантастика 2006” сборник) - Юлия Остапенко

— Да мы чё, босс, мы поторапливаемся, да.

Диана обратилась к главарю пиратов:

— Мистер Раскин, простите, есть одно важное обстоятельство… Мало захватить ящик и принести его сюда, надо еще привести сюда мастер-оператора… живым.

— Зачем он нам, Ди? Ты же сама — оператор. А?

— У каждой машины индивидуальный ключ…

— Вроде пароля?

— Да. И его знает только оператор или большое начальство в Гильдии мастер-операторов…

Тут в капитанской рубке раздался недовольный голос Жака:

— Босс, два придурка затеяли пальбу… ну рожна ли им надо было? Тихо же мы работали, не резали никого, не жгли, Цивильно так…

— Не отвлекайся.

— Да, босс. Эти козлы прикончили Зака, правда, Зак прикончил одного из этих козлов.

— А второй? Надеюсь, вы позаботились о нем?

— Да, босс. То есть не совсем, босс.

— Что ты мелешь, дубина!

— Мак подранил второго козла, босс. И второй козел куда-то ускакал, наверное, помирать от потери крови, босс. Не иначе.

— Нет времени разбираться. Ящик — сюда, живо! Шевелите ходулями!

— Да вот он, босс, Мак его уже нашел. Ящик в смысле.

— И вот еще что… Там должен быть один шпак, оператор… — Раскин повернулся к Диане. — Как его отличить?

— У него вот такой значок, — ответила она, показав на медальон Гильдии.

— Короче, Жак, у него на шее цацка: алая звезда на зеленом фоне. Этого шпака — ко мне. Живым.

— Босс… а какая звезда? Может, пятиконечная?

— Верно. Откуда ты знаешь, придурок?

— Не хочу вас огорчать, босс, но с такой как раз штукой был первый козел, которого пристрелил Зак.

Тут капитана вызвали из штурманской рубки. Диана с содроганием услышала, что проклятые научники все-таки прочухались и подали сигнал тревоги.

— Жак!

— Да, босс.

— Ноги в руки и сюда бего-ом! Отчаливаем.

Раскин вновь обратился к Диане:

— Что-то ты поздновато шепнула мне об операторе. Мы не сорвем все дело по твоей милости?

Она испугалась. Кэп вроде бы не сказал ничего страшного, ничего угрожающего, но Диану пробрало легким морозцем.

— Я справлюсь.

Капитана опять вызвали из штурманской рубки. Легкий крейсер “Мария Спиридонова” стремительно приближался к месту абордажной операции.

— Жак! Ты где?

— Все, босс. Мы в шлюзовой камере. С ящиком.

— Так. Штурманской рубке: старина Бо, задраиваемся и валим! Как ангелы с вечеринки сатанистов!

Корабль вздрогнул. Какие аттракционы крутились тут дальше, Диана помнила плохо, поскольку в течение получаса тошнота скручивала ее и выворачивала наизнанку с уверенной последовательностью серийного маньяка-убийцы.

Сознание с жалобным скрипом вворачивалось в нарезку. Над ней склонилась какая-то неопрятная образина. Или, вернее, склонился, потому что образина была бородатой.

— Пей.

— Что это? — рефлекторно отстранилась Диана.

— Пей.

Она подчинилась. Какая дрянь! Горькая и вонючая.

— Сколько пальцев?

— Два.

— А теперь?

— Три. Вы держите меня за сумасшедшую?

— А вы кто такая?

— Я? Д-диана Ш-шевчук. Я тут ни при чем.

Образина уплыла куда-то вверх. Из точки, куда она уплыла, послышалось ржание. Так смеются самцы.

— Она в порядке, кэп.

— Я рад, док. Займись ребятами из абордажной команды. И позови-ка сюда Жака и Мака с ящиком.

Диана приподнялась на локтях, потом села. У нее перестала кружиться голова. Оказывается, ей даже удалось блевать мимо одежды.

Та же капитанская рубка. Кэп Раскин. Штурман Добс — человек, внешность которого бескомпромиссно выдавала Двухрежимный характер функционирования личности: запой/постзапой. Два шкафообразных монстра вносят контейнер с бионом. О!

Тут она наконец-то окончательно включилась.

Раскин отвинчивает крышку кераморфового футляра.

— Мы спаслись? У нас… все в порядке?

— Абсолютно, — отвечает Добс, обнажая в улыбке две кроличьи лопаты.

— Да, — не прекращая возни с крышкой, вторит Раскин, — если не считать отсутствия твоего… пароля, внештатной дыры в заднице от излучателя “Марии Спиридоновой”, сотрясения мозга у Бака и пары тому подобных мелочей, то все как в раю.

— Ушли, значит… — вяло констатировала Диана. — Кстати, лучше не открывать. Гадость еще та.

— Я не слабонервный, — ответил Раскин.

Наконец он откинул крышку. Секунду или две смотрел на содержимое контейнера и закрыл его.

— Убедились, мистер Раскин?

— Фу. Больше всего похоже на потрошеный труп. Кишки, легкие, сосуды, разъемы, провода, стекляшки, железяки, все вперемешку… жидкость бурая… но не кровь. Не кровь?

— Нет, мистер Раскин, не кровь. Простите, у биоэлектроники высокого статуса нутро всегда выглядит непрезентабельно…

Сладкая, сладкая Милли! Если бы ты знала, как близко сейчас твой цветочек от самого большого куша в жизни. Помнишь, как мы перебирали разные способы сделать меня богатой — с моим-то нищенским жалованьем мастер-оператора! И тогда я бы переехала к тебе, на Нью-Скотленд, и мы были бы счастливы… Помнишь? Всего три месяца назад… В конце концов Милли сказала: “Знаешь, если ты возишься с бионами, так и продай бион…” — “Как это?” — “Нью-Скотленд — столица Ойкумены по части электроники. Может, там кого-нибудь заинтересует ваш бион…” — “Но это же… это же… предательство”. — “Дурашка! Не ожидала от тебя. Кто из нас анархистка? Ты или я?” — “Я. Но…” — “Никаких но. Если ты анархистка, то у тебя где-то в глубине души должна быть такая маленькая штучка, такой маленький переключатель, который в нужный момент срабатывает, и ты понимаешь: это — их проблемы; это — их законы, а я свободный человек, и никто не смеет стоять у меня на пути”. Диана поспорила еще чуть-чуть, для порядка, а потом дала себя уговорить. Милли обещала потолковать с “серьезными людьми” на предмет инвестиций. Оказалось, желающие есть. “Цветочек! Все устроилось. Побудешь в роли консультанта по бионам у людей криминального склада. Так о них говорят, но по сути своей они настоящие джентльмены… и потом, с ними есть твердая договоренность. Зато в финале — сто пятьдесят тысяч евродолларов. Этого, моя милая, более чем достаточно для нашего с тобой совместного счастья. Ты довольна?” Правда, потом выяснилось, что Милли не сможет быть рядом с ней, и весь путь до самого конца придется пройти в одиночку. “Я понимаю. Ничего!”

Теперь сто пятьдесят тысяч пребывали в нескольких шагах от Дианы. И пусть они выглядят как потрошеный труп, зато это — сто пятьдесят тысяч.

— Что особенного в ящике с несвежим мясом? — брезгливо осведомился Раскин.