Ураган мысли (Повести.) - Вадим Проскурин

- Меня пытались допросить на ментоскопе.

- Пытались?

- Да. Ментоскоп сломался.

- Сам?

- Почти, - я ухмыльнулся. - Я ему помог. Папа помолчал с полминуты.

- Не думаю, - наконец сказал он, - не думаю, что они провели бы коррекцию. Они еще не знали, что ты умеешь, иначе не стали бы работать так грубо. И не думаю, что они будут проводить коррекцию теперь. Они решатся на это не раньше, чем решат, что выжали из тебя все возможное. Не думаю, что тебе грозит психокоррекция в ближайшие полгода-год.

- Но под ментоскоп я больше не лягу. Папа выглядел растерянным.

- Не знаю. Не знаю, что посоветовать. Конечно, ты мой сын, и я желаю тебе только хорошего, но… если это действительно Марс… может быть, коррекция - это лучший выход.

- Но, все-таки, что было на Марсе?

- Я же говорю - не знаю! Когда я лежал под ментоскопом, меня спрашивали то же самое, и я не знал, что ответить. Не могу сказать, что не чувствовал ничего необычного или что моя психика не изменилась за время полета. Два с половиной года в корабле - вполне достаточный срок, чтобы психика кардинально поменялась, даже в обычных условиях. А в космосе… в космосе меняется многое, но как понять, какие изменения нормальные и естественные, а какие патологические? Поднялся уровень эмпатии - на первый взгляд это нормально, общение в замкнутом коллективе способствует росту эмпатии. Но насколько должен подняться этот уровень? И как его оценить без нейронного анализа? Странные сны…

- Сны? - я прямо-таки вздрогнул.

- Да. Почему это тебя так удивило? У тебя тоже сны?

- Тоже. Что тебе снилось?

- Всякая ерунда. Много сексуального… ну, ты понимаешь…

- Еще бы. Но что в этом странного?

- В этом - ничего. По-настоящему странные сны тоже были, но их было немного, и они не бросались в глаза на общем фоне. Если так можно сказать про сны. Темная башня, безумный чародей, сотворяющий мир. Или то, что повторялось чаще всего - я иду по пляжу и вижу, что на лежаке лежит Христос в темных очках и читает иллюстрированный журнал. Я подхожу к нему и прошу благословения. Он благословляет меня, я ухожу и чувствую настоящее умиротворение.

- Но ты же неверующий!

- Да, неверующий. И когда я видел Христа в этом сне, я удивлялся, что он действительно существует. Искренне удивлялся. Иногда я спрашивал его, действительно ли он - Христос, и он говорил, да, это действительно я. Иногда я извинялся, что не верил в него, а он говорит, это ерунда, не бери в голову, я все равно верю в тебя, а в кого веришь ты - это дело десятое и не думай о себе слишком много. И когда я уходил от Христа, я чувствовал себя… как апостол, что ли…

- А когда ты просыпался?

- Когда просыпаешься, кажется, что все это ерунда. Шутки подсознания. У космонавтов часто бывают сдвиги на религиозной почве. Когда видишь немигающие звезды через обычное стекло, когда ощущаешь себя одинокой песчинкой в этой бесконечной пустыне, когда ты так далеко от Земли, что радиосигнал идет несколько минут… неизбежно начинают лезть в голову всякие мысли.

- И ты все равно не веришь в бога?

- Все равно. Понимаешь, Игорь, у меня нет оснований верить в бога. Я допускаю, что он существует, в полете мне очень хотелось поверить, что он существует, но… зачем плодить сущности без необходимости? В мире нет ничего, что нельзя было бы объяснить, не прибегая к понятию бога. И мне кажется глупым придумывать для объяснения необъяснимого высшую сущность вместо того, чтобы честно признаться в собственном неведении. Все, что объясняют божьими проявлениями, можно объяснить естественными причинами, и если естественной причины не видно, это значит, что ты не умеешь ее увидеть, а вовсе не то, что ее нельзя увидеть, потому что ее нет. А ходить в церковь мне кажется еще более глупым. Лучше уж психокоррекция - это, по крайней мере, честнее, здесь тебе ясно говорят, что с тобой делают. Долгая пауза. Мы сидим и пьем пиво. Потом папа спрашивает:

- А твои сны?

- Еще более странно. Их можно истолковать, что я - антихрист. Или что я подсознательно боюсь своих способностей. Или что я много слушал хэви-метал.

- Тогда не грузись. Первое маловероятно. Чтобы допустить этот вариант, надо допустить существование антихриста, а к этому нет оснований.

- А пророчества?

- Какие? Печать зверя?

- Хотя бы.

- За две тысячи лет число зверя обнаруживали сотни раз в самых необычных местах. Начиная с императора Нерона. Ты «Войну и мир» читал?

- Читал.

- Так не уподобляйся Пьеру Безухову. А то начнешь еще суммировать буквы своего имени или переводит его в шрифт Wingdings.

Снова долгая пауза. И снова она прерывается вопросом, который задает папа:

- Ну и что ты собираешься делать? Я честно отвечаю:

- Не знаю.

- А когда узнаешь?

- Для начала я должен понять, кто я такой и каково мое предназначение.

- А если у тебя нет предназначения? Что будешь делать?

- Не знаю. Пока поживу в тихой гавани, потом решу.

- Тихая гавань - это где?

- Точно не знаю. Я туда перемещаюсь только телепортацией. Я сформулировал приказ, что хочу переместиться в место, где меня никто никогда не найдет.

- Умно. Очень умно и даже изящно. А где это все-таки, если не секрет?

- Заброшенная деревня.

- Логично. Их столько вокруг Москвы, что тебя можно искать годами. Вот только… как там насчет бытовых удобств?

- Никак. Надо все организовывать с нуля.

- Значит, долго ты там не продержишься.

- Почему?

- Надоест туалет на улице. Надоест топить баню каждый раз, когда захочешь вымыться. Надоест телепортироваться на рынок каждый раз, когда нужно купить хлеба. Кстати, как у тебя с деньгами?

Я вытащил из кармана толстую пачку рублей. Папа уважительно покивал и спросил:

- Настоящие или сотворил?

- Настоящие.

- Телепортировал из банка?

- Нет. Дал один человек.

- Этот бандит, как его… Викентьев, что ли?

- У него прозвище Борман, а фамилию я не знаю.

- Какие у тебя с ним дела?

- Он думает, что я - мессия.

- И все? Он просто так взял и дал тебе деньги на всякий случай, чтобы ты его в ад не отправил?

- Ну да.

- Не верится. Наверняка он что-то хочет от тебя.

- Может быть. Пусть хочет. Не думаю, что ему что-нибудь обломится.

- Все равно я бы на твоем месте не стал бы связываться с бандитами. Кстати, насчет Марины… ФРовцы сказали…

- Что она проститутка?

- Да.

- Информация устарела. Кажется, я удивил папу по-настоящему.

- Черт возьми, Игорь… никогда не думал, что из всех женщин ты выберешь бывшую проститутку. Ты что, не смог найти никого получше? Я пожал плечами.

- Можно и так сказать. Да нет, это все получилось спонтанно. Вначале я ничего не знал, а потом уже влюбился. Да это неважно. Какая разница, чем она занималась, она очень хорошая девушка, я люблю ее, что еще нужно?

- Смотри… Не буду тебе говорить, как это опасно, ты и сам все знаешь.

- Конечно. Венерические болезни, наркомания, отклонения в психике. Только с ней все в порядке.

- Смотри сам. Так все-таки, что ты собираешься делать?

- Ждать. Пытаться понять себя.

- Теорему Тьюринга уже забыл?

- Помню. Ни один разум не способен полностью себя осознать. Но, по-моему, любой разум должен попытаться. Хотя бы однажды. Иначе это уже не разум. Внезапно я вспомнил, зачем сюда пришел. Я спросил:

- Папа, когда я появился в своей комнате, почему ты встал в боевую стойку? Папа выглядел искренне удивленным.

- Я встал в боевую стойку?

- Да.

- Не заметил. Это просто эмоции. Мне предъявили ордер на обыск, там была ссылка на обвинение в преступлении первой степени, кстати, что ты такого натворил?

- Взломал внутреннюю сеть ФР.

- Зачем?

- Они засекли мои фокусы с финансами. Я попытался замести следы.

- М-да… По-моему, в такие дела лучше не лезть без соответствующей подготовки.

- Теперь я это понимаю. Но все-таки, почему ты был готов драться с ними?

- Эмоции. Я и так уже был на взводе, и тут из ниоткуда появляешься ты, с сумасшедшими глазами и разбитой мордой. И я сразу понял, в чем твои проблемы и откуда они взялись. Я подумал, что я тоже мог бы телепортироваться, если бы мои мозги не обработали в карантине. Я ощутил такую злобу на весь мир, что был готов порвать глотку любому, кто подвернется под руку. Никто, к счастью, не подвернулся, а потом это прошло. Буквально через несколько секунд.

Что ж, все необычное чаще всего объясняется предельно просто. Кажется, я выяснил все, что хотел выяснить. Напоследок я спросил:

- Там в карантине исследовали твой генотип?

- Конечно.

- Ничего необычного не нашли?

- Думаю, не нашли. Иначе предложили бы сделать стерилизацию. Это даже не нужно легендировать, достаточно сослаться на космическое излучение.

- Тогда как же я унаследовал это?