Солнце в зените - Шэрон Кей Пенман

'Подозреваю, мы оба знаем, на что он способен, Дикон. Ты просто щепетильничаешь, не говоря прямо, что он совершенно точно должен пойти на еще один захват английской короны, на этот раз с поддерживающей его бургундской армией. Хорошо, не стоит тревожиться, Братишечка. Я тогда лишь увижу Джорджа герцогом Бургундии, когда Безгрешная Церковь рассмотрит меня как достойный образец для избрания в святые!'

'Ты сказал ему, что запрещаешь этот брак?'

'Еще нет'. Уголок рта Эдварда на мгновение дернулся в язвительной усмешке. 'Не желаешь присутствовать, когда я объявлю о запрете?'

'Думаю, - нет!' - поспешно отказался Ричард. 'В действительности, я бы и потом предпочел об этом не слышать!' Он взял кубок у скромно стоящего рядом слуги и спросил: 'Нед, скажи, есть вероятность, что Мария может согласиться на свадьбу? Так как, обладая ее словом, Джордж ни в грош не оценит твой запрет. Для него не в новинку жениться без твоего разрешения'.

'Хорошо заметил, Дикон. Наверное, мне надо упечь Джорджа в Тауэр, чтобы удержать в Англии! Но мои агенты сообщают, это Мег, а не Мария, упорствует на браке. Мария представляется определенно равнодушной к такой мысли. Но я сегодня же собираюсь отправить к ней письмо, четко обозначив, что проект свадьбы с Джорджем даже не рассматривается. Девчонка не дура, понимает, насколько нуждается во мне, дабы помешать Людовику проглотить ее с потрохами'. Эдвард опять сделал знак виночерпию, прежде чем мимоходом добавить: 'Предполагаю, я также предложу жениха вместо Братца Джорджа. Брата Лисбет, Энтони' .

Ричард подавился, затянувшись вином, которое уже хотел проглотить. Задыхаясь и кашляя, он пытался отдышаться, пока слуги беспокойно сновали вокруг его кресла, а Эдвард заботливо стучал брата по спине. К моменту, когда Ричард пришел в себя, он был слишком потрясен, чтобы поступить иначе, чем прямо выпалить терзающие разум мысли: 'Энтони Вудвилл! Господи, Нед, ты же не серьезно!'

Таким образом, молодой человек разорвал негласный договор, заключенный между ними почти двенадцать лет назад, - его пренебрежение к родственнику Елизаветы осознается и даже молчаливо одобряется Эдвардом, при условии сокрытия подобного отношения для остального общества. Король не продемонстрировал обиды, несмотря на сказанное, всем видом выказывая более чего-либо иного ленивое удовольствие и веселье.

'Не будь столь простодушен, Дикон. Ты же не думаешь, что я сплю и вижу, как Мария выходит за Энтони или думаешь?'

'Тогда почему?'

'Довольно просто. Лисбет хотелось бы сделать братца правящим монархом. Называя имя Энтони, я ее в высшей степени осчастливлю и одновременно не приму на себя никакой угрозы, совершая такой шаг. Тебе же сложно представить, чтобы Мария когда-нибудь согласилась на его предложение? Представительница гордого, словно Люцифер, Бургундского дома?' Он рассмеялся и покачал головой. 'Тем не менее, Лисбет было очень приятно, когда я выдвинул идею лично ходатайствовать за Энтони. Ведь не часто мне удается удовлетворить ее так легко, Братишечка!'

Ричард испытал облегчение, но не совсем не окончательное. 'Но разве ты не понимаешь, Нед? Джордж с ума сходит от твоего запрета жениться ему на Марии. Ты же знаешь, он убедит себя в ее согласии и в исходящем исключительно от тебя подрыве его честолюбивых устремлений. Отвести его кандидатуру и тут же заменить Вудвиллом...то же самое, что посыпать солью раны Джорджа, гарантированно еще сильнее озлобить'.

Эдвард пожал плечами. 'Ну и что?' - спросил он равнодушно.

Глава девятая 

Кейфорд, Сомерсет, апрель 1477 года

Анкаретт Твинихо двигала раму с вышиванием к окну, чтобы можно было сесть с работой на солнце. Войдя в этот момент в светлую залу, ее зять сразу кинулся на помощь, приговаривая: 'А тут, матушка, позвольте мне помочь вам'.

Анкаретт с благодарностью уступила ему раму, удобно устроившись с корзинкой для шитья на коленях.

'Вот вы где', - сказал Том и улыбнулся ей. Он хотел выйти посетить конюшни, совсем недавно приобретенный им скакун показал себя истинным исчадием ада, и выяснилось, что конюхи не способны смирить его дикий нрав. Но солнце уже клонилось к закату, и Том решил немного подождать, побеседовав с тещей.

'Вы мало вспоминаете об этих последних месяцах, проведенных с герцогиней Кларенс. Несчастная дама...Вы любили ее, матушка?'

'Нет', - честно ответила Анкаретт. 'Но я испытывала к ней сильное сочувствие. В жизни она получила больше горестей, чем счастья, да и смерть ее легкой не назовешь'.

'Как и ее брак, держу пари', - добавил Том и ухмыльнулся.

Анкаретт почувствовала инстинктивную тяжесть, мгновенно оглядевшись, стараясь убедиться, что на расстоянии возможной слышимости не околачивается никто из слуг. Том это заметил и насмешливо на нее посмотрел.

'Вы так боитесь Кларенса?' - в изумлении спросил он, видя, как губы Анкаретт в уголках поджимаются, как всегда происходило, когда она сталкивалась с темой, которую не желала обсуждать.

'Все, кто находится у Кларенса на службе, боятся его', - тихо ответила она.

Том сделал вид, что не понимает гложущего тещу нежелания объясняться. 'Почему? Если у них поинтересоваться, самые могущественные вельможи быстро найдут, к чему придраться в делах младшего. Так есть. Что в Кларенсе внушает подобный ужас?'

Под таким воздействием Анкаретт понизила еще больше голос, коротко и неохотно раскрыв загадку: 'С Кларенсом ты никогда не знаешь, в какой ситуации пребываешь. Его настроения переходят от озарения солнцем к мраку в течение секунд, причем никому не известно, - по какой причине. Были те, кто...кто шептался, что он с рождения околдован'.

Устрашившись своим собственным словам, Анкаретт поспешно перекрестилась и, как только Том открыл рот, чтобы продолжить расспросы, дала ему знак, - больше разоблачений не последует, демонстративно направив все внимание на содержимое корзинки с