Дракончик Пыхалка и Великий Мымр - Дмитрий Емец

– Я уже сплю, мамочка! – крикнула через дверь Маша, а сама быстро стала листать записную книжку в поисках телефона Пирожкова. Она хотела позвонить Ягусе, рассказать ей, что Пыхалка потерял глаз грифона, и спросить, что делать?

В комнате у Маши давно стоял ее собственный телефон, по которому она звонила подругам. Телефон был не игрушечный, а настоящий. Он висел на стене и был выполнен в форме большого розового сердца. Провод к нему был протянут от телефона в коридоре.

Маша набрала номер, и сразу же в трубке зазвучал голос Ягуси:

– Алло! Я тебя слушаю, Маша!

Девочка поразилась, что Ягуся узнала ее, ведь она не сказала ни слова.

– Глаз грифона упал в снег! Дома его нет! – выпалила Маша.

– Тшш! Не так громко. Вдруг Мымр подслушает? – испугалась-Ягуся, и по тому, каким стал ее голос, Маша почувствовала, что старушка расстроилась. – Как же вы ухитрились?

– Пыхалка превратился в жирафа, и ленточка лопнула, и… – начала рассказывать девочка.

– Ладно, неважно… Что сделано – то сделано… Вас ждут серьезные испытания, очень серьезные испытания!

– И чем все кончится? – жадно спросила Маша.

– Не знаю. Все будет зависеть только от вас.

Глава 15

Мрачная расщелина

Князь Пирожевский, Авдохина, Мучуча и богатырь Святозар добрались до подземелий Старого города, оставив сам город где-то высоко над собой, и теперь подлетали к Мрачной расщелине.

Перегруженный ковер продвигался вперед медленно, тяжело, а в том месте, где сидели Мучуча и богатырь Святозар, прогибался под их тяжестью, так что Пирожков вообще вынужден был не отпускать кистей, чтобы не свалиться.

Авдохина, как могучий викинг-рулевой на корме ладьи, управляла ковром.

– Мы тащимся как черепахи! Кое-кого нужно сбросить! – ворчала Авдохина, явно намекая на Мучучу.

– Как же, размечталась! Так я и сброшу моего Святозарика! – отвечала Мучуча.

Богатырь Святозар поперхнулся и поправил на поясе ножны. В последние полчаса непостоянная Мучуча успела разлюбить князя Пирожевского и теперь во всеуслышанье заявляла о своей любви к Святозару.

Это успокаивало Авдохину, хотя она допускала, что через полчаса любвеобильная великанша охладеет к Святозару и снова постарается заполучить ее Пирожкова.

– И почему тебя так раздражает медленная езда? – удивился Пирожков. – Существует же поговорка: «Тише едешь – дальше будешь».

– Тише едешь – нигде не будешь! – проворчала Авдохина, отчаявшись ускорить ковер.

– Ну и горячая у тебя кровь, Авдо-ханша! – усмехнулся в усы богатырь Святозар.

Для него, жителя Сказочной страны, фамилия Авдохина оказалась слишком сложной, и он давно переделал ее в более созвучную Авдо-ханшу, ханшу Авдо или просто ханшу.

Авдохина не обижалась, ей это даже льстило, тем более что скулы у нее были широкими, татарскими, и она любила об этом говорить.

Наконец ковер-самолет вырвался из узких подземных катакомб и завис над обрывистой широкой шахтой, чьи неровные края обросли подземным мхом и сочились водой.

– Это здесь! Мрачная расщелина! – звенящим шепотом сказала Мучуча.

Шахта казалась бесконечной. Святозар сорвал со стены и бросил вниз гнилушку, исчезнувшую в бездне крошечной искоркой. Спустя несколько минут они догнали гнилушку на ковре-самолете – она все еще продолжала падать.

– У-у-у! – скулил Пирожков.

Он мечтал, чтобы полет поскорее закончился. Но полет все продолжался, казалось, целую вечность. Изредка наклон шахты менялся, и, чтобы не удариться о склон, Авдохина предусмотрительно держала ковер подальше от скалы.

В какой-то момент князь Пирожевский выпустил кисть ковра и, не удержавшись, упал с него. Он даже кричать не стал, а закрыл глаза, уверенный, что разобьется. Он летел с закрытыми глазами и думал: «Ну уже скоро?» Но скоро все не наступало и не наступало. К тому же летел он на удивление ровно и даже ветра на чувствовал.

Тогда Пирожевский открыл вначале один глаз, а потом и второй и… увидел ковер совсем рядом. Он спокойно лежал на твердой скале, а на ковре сидели Авдохина, Святозар и Мучуча.

– Я жив? Наверное, я очень тяжело ранен? – удивленно спросил Пирожков.

– Не думаю. Ты свалился с ковра уже ПОСЛЕ того, как мы прилетели, – холодно сказала ханша Авдо, стыдившаяся слегка своего богатыря.

– Как после? – не понял Пирожков.

– А так после! Ковер уже был на твердом, а ты отпустил кисть, скатился и лежал с закрытыми глазами. – Святозар встал и потер одеревеневшую от долгого сидения поясницу.

Тут только Пирожков все понял – и почему ветра не было, и почему падал он как-то странно. Ему стало стыдно. Одно хорошо, что в полумраке никто не видел, как он смущен.

– Я хотел пошутить, а вы и поверили! – сказал он дрожащим голосом.

Мучуча ободряюще засмеялась.

– Мы так и поняли, что ты шутил! Хочешь, я понесу тебя на ручках, мой карапузик?

Пирожков отскочил.

– Э, нет! Отойди от меня! И вообще собираемся мы искать мозаику? Мы сюда что, обедать прилетели?

– Мудрая мысль! – одобрил Святозар. – Может, перекусим? Интересно, самобранка не разучилась готовить щи и кашу? Щи и каша – пища наша!

Авдохина и Мучуча, взявшись за два разных конца, расстелили скатерть-самобранку, и в ту же минуту на ней появились жбан с квасом, щи, каша, пельмени и большая тарелка с ржаным хлебом. Мучуча, тысячелетиями питавшаяся одними произраставшими в пещерах грибами и съедобными корнями, вздохнула, как человек, предвкушающий хороший обед.

– А как же мозаику искать? – ошалело повторил Пирожков.

– Чего ее искать? Ее и искать нечего! – спокойно сказала Авдохина.

– Как нечего?

– А так: нечего, и все тут. Мы ее уже нашли, но достать не можем, – с набитым ртом объяснил Святозар.

– Нашли мозаику? Но где?

– Видишь лазейку в скале? Нет, ниже смотри, еще ниже, у самого пола. Возьми факел! – Авдохина протянула ему пылающий сук.

При потрескивающем огне факела Пирожков разглядел в скале небольшое отверстие, куда едва можно было просунуть руку. Он лег на живот и увидел, что это узенький вход в обширную пещеру. А в этой пещере – у Пирожкова перехватило дыхание – целая стена была выложена мозаикой. Через узкое отверстие видно было плохо, однако, просунув факел, князь Пирожевский сумел рассмотреть страшную лапу грифона и его длинные вытянутые когти. Фрагментов мозаики были многие сотни, и можно было представить, сколько лет терпеливой злобы понадобилось Великому Мымру, чтобы собрать их вместе.

– Должен быть еще один вход! Надо его найти! – сказал князь Пирожевский.

– Нет, этот единственный! Другого хода в ту пещеру нет – кругом сплошная скала! – уверенно сказала Мучуча.

– Но как сам Мымр туда попадал? Неужели через крошечную лазейку?

– Не забывай, что Мымр умеет уменьшаться! Поэтому он и выбрал пещеру с таким узким лазом, уверенный, что, кроме него, туда никому не попасть, – напомнил Святозар.

Богатырь взял палицу и несколько раз сильно ударил по скале, пытаясь расширить ход. После третьего или четвертого удара рукоять палицы сломалась, и Святозар остался безоружным.

– Это слишком твердый камень. Так с ним не справиться, – сказал он удрученно, отбрасывая обломки палицы.

– Близок локоток, да зуб короток, – вспомнил Пирожков пословицу.

– И что нам делать? – Авдохина попыталась просунуть в щель палку и поддеть ею мозаику, но заветная стена была далеко.

– А если из лука? Собьем мозаику из лука, – предложил князь Пирожевский, в котором проснулся авантюрист.

Святозар пустил несколько стрел, но все они обломились, ударившись о камень. Волшебная сила изменяла их полет. Одна из стрел отскочила от скалы и, странным образом повернувшись, пронеслась мимо уха богатыря Святозара. Затем стрела вонзилась в факел и загорелась.

– Чур нас, чур! – отмахнулась Авдохина.

Святозар отложил лук.

– Бесполезно! Так просто Великого Мымра не одолеть. Тут думать надо.

Тем временем Мучуча, не поддаваясь плохому настроению, слопала щи, кашу, пельмени, выпила квас и уже раздумывала, не сожрать ли ей заодно и скатерть-самобранку, чтобы та впредь готовила свои кушанья прямо у нее в животе. Эти размышления настолько ее захватили, что Мучуча прослушала большую часть разговора, который вели Святозар, князь Пирожевский и Авдохина.

Вовремя обнаружив, что Мучуча примеривается съесть скатерть, Святозар подскочил и отобрал ее у обиженной великанши.

– Противный Святозарка! Не буду тебя любить! Я такая голодненькая, а ты такая бяка! – разгневанно крикнула Мучуча и топнула ногой, едва не вызвав обвал.

– В животе скатерть не работает! – догадавшись, что ее огорчило, предупредил Мучучу Святозар.

– А ты откуда знаешь? Ты пробовал? – с подозрением спросила Мучуча.

– Я – нет. А один медведь из Говорящего леса попробовал, и это печально для него закончилось. Он лопнул! – сказал Святозар. – Да будет тебе известно, что я спас тебе жизнь!