Академия преемников. Кощеев не убивать! - Александра Логинова

В бабушкиных записях отмечалось, что призраки способны сжать человеческое сердце лютым холодом. Орган не выдержит боли и остановится, подкидывая полиции загадку. Здесь признаков потусторонних духов не обнаружили, хотя тщательно искали. Недаром дела забрал под свой патронаж Московский ковен, специалистов у них хватает. Чары поиска и ведовства на крови усопших тоже потерпели крах. Мерзавец не оставил ни колдовских следов, ни запаха.

— Запаха? — Полоз чуть презрительно хмыкнул. — Вода отбивает любой запах. Странно, что идиоты вообще проверяли такую ерунду. От безысходности, что ли?

К пяти эпизодам прилагались протоколы допроса водяной нечисти. Под угрозой умертвеления, нечисть каялась и божилась, что ничего не видела. Даже пара развеянных наяд не вынудила их «вспомнить» события накануне убийств. Я была права! Последняя папка пуста, без фотографий, но со злым отчетом: пятерка замертво горящих азярниц, пропавшее тело и рекомендации начальства следственного комитета проверить Ярославу Ягу на предмет причастности к убийствам. Слава Макоши, поперек злющего рапорта красовалась красная печать «Отказано». Завернули прошение до того, как оно попало в руки мамы.

— Бездари, — царевич уничижительно скривил губы. — С ресурсами ковена преступника обязаны арестовать еще вчера. Славянским землям не хватает карательного отряда, выбивающего дурь и показания из неживых и нечистых.

— Фэнтези обчитался? Весь потенциальный карательный отряд нам оценки ставит и медовуху в учительской гоняет. Даже ковен лишь на треть состоит из высших, остальное — человеческие колдуны, наложившие лапу на деньги и оружие. Кто станет их слушать? Дутые политики без настоящих сил.

— Ну, твою маму очень уважают.

— Она единственная, кто не послал эту шарашкину контору доить коров. Навий дом еще три века назад разобрался с докукой: оставил непрошенных посланников под землей навеки, и вся недолга. Потом радостно просил прислать вторую партию, чтобы удобрять покойников.

Бабуля тоже имеет дурную репутацию. Ей мышиная возня не интересна, для Ядвиги все, кто младше пяти-шести сотен лет — дети. А если дети безобразничают и отвлекают Мать, та и наподдать может по самое не балуйся.

Неужели все зря? Мы нарушили парочку правил, обманули людей, вскрыли чужой кабинет и добыли абсолютно бесполезные материалы. Тьфу, засада.

— Абсолютно верно, — раздался холодный голос. Ой, мамочки!

В правом углу кабинета шевельнулся воздух. Заложив руки за спину, огненно-рыжий мужчина взирал на вторженцев горящим, чуть разочарованным взглядом. Форма майора юстиции сидела на нем, как влитая, а от мрачного выражения лица исходила убийственная аура.

— Рарог? — плакала моя филейка, быть ей поротой розгами.

— Яга, — морозно поприветствовал огненный дух. Взгляд, метнувшийся на моего подельника, заледенел еще больше. — Ваше высочество.

О нет. Нет-нет-нет! Официальное обращение — официальное разбирательство, от которого станет дурно не только всей академии и Уралу, но и французскому посольству. Змеи своего наследника отмажут, но за проникновение чужого представителя в славянское ведомство вполне можно вылететь из академии. Официально Сенька числится не за Уралом, а за Альпами, как высший с двойным, тройным… всемирным гражданством. Потому что четверых представителей славянских земель хватит с лихвой. Вот Франция и подсуетилась первой, сунув приемной комиссии свои документы.

Прознав, кто зачинщик нарушения, мне устроят темную. И посмотреть в глаза другу я больше не смогу.

— Не надо. Это моя инициатива и вина, — выпалила я. Рарог автоматически кивнул, услышав непреложную истину. — Он здесь исключительно по моей просьбе.

— Не преувеличивай, — Сенька небрежно улыбнулся, засовывая руки в карманы брюк. — Мадемуазель не пристало защищать мужчину. Тем более лгать ради него. Товарищ майор, это была моя идея. Вы же знаете, кто первый заводила на деревне.

Но откуда в следственном комитете взялись бездушники? И Рарог, ушедший в отставку аж в Москве, а не Петербурге, где обычно скрывают дела, взятые на контроль ковеном. Если поразмыслить, создание бездушников — этическое преступление, за которое колдуна осуждают, а в некоторых случаях и судят. Не верю, что дядька Раг раскалывает человеческие души, но… Точно знает, кто и зачем это делает.

— Дети, вы давно не стояли на горохе, — преподаватель устало покачал головой. Сведенные злостью плечи опустились, и форменный китель соскользнул на стул.

— Что ты здесь делаешь?

— Кормлю бездушников, — мужчина занял кресло следователя, смахнув папки обратно в стол. — Бадняк в отъезде, просил заглядывать, следить, судить да рядить. Ваше счастье, что не он вас за шкирку поймал. Яга, ты хоть понимаешь, чем бы тебе грозило его присутствие?

— А вы понимаете, что и месяца не прошло с прошлых неприятностей? Бадняк в отъезде — к Васильеву вечеру готовится? У него в отчетности тринадцать ритуальных происшествий почти в канун Святок. Скоро озера льдом покроются, нежить заснет. Не этого ли он ждет? Чтобы Божичу с рук на руки мороку передать и насмехаться, пока молодой от паники рвет волосы на голове.

Рарог притих, глядя с молчаливой укоризной. Скандалы и подлянки между двумя божествами зимы стали притчей во языцех, но я всегда жалела молодого Божича. Склочный старик Бадняк частенько скидывает на молодого коллегу косяки и чрезвычайные происшествия, до конца декабря скрывая нарушения. А в Васильев вечер всем хвастает, что два его квартала прошли мирно, ехидничая над пришибленным жизнью Божичем. К Крещению правда вскрывается, но кто станет разбираться? Подлый характер старика работает лучше оберега: плюнут, посудачат и лживенько посочувствуют молодому.

— Слава, — дядька утомленно потер переносицу. — Вышить тридцать рушников и переписать «Великорусские заклинания» за непочтение к старшим.

— Доколе?!..

— До конца месяца. Полоз, к концу семестра зачистишь топи от игошек. Без меча и огня.

— Так точно, — скис вуир, за спиной показав мне большой палец. Порядок, легко отделались.

Дух сурово кивнул, подводя черту, и слегка замялся. Пожевав губами, преподаватель уставился смущенным взглядом нам за спины и решился.

— Не лезьте… Сказал бы я вам. Да только шила в мешке не утаишь, Славушка, ты права. Бадняк спускает дело на тормозах, тайно сует взятки водяным, чтобы озера морозили, подданных по дну разгоняли. Божич от злости скоро лопнет, вьюгу нагоняет — требует усилить расследование. А у ковена, видишь ли, Васильев вечер, — тонкие губы сжались в злую линию.

— Разве Кощеи не взялись за дело? Они трубят, что Смерть неладна. Ковен игнорирует навий дом?

— Угу. Мстят за последнюю войну, когда Мара разгулялась. Сдается мне, еще чуть-чуть и психанет мертвый Главнокомандующий. Скажет: хоть все передохните, мы вас больше предупреждать не станем. И помогать.

— Ну, это Калистрат Кондратьевич. А если Константин психанет, то весь собор ковена по бревнышку раскатает.

— Молодежь, — Рарог сокрушенно покачал головой. — Вот и проследи,