Метро 2033. Тени Пост-Петербурга (сборник) - Андрей Дьяков

– Мигалыч? – Сталкер вопросительно взглянул на летчика.

– Чего я там не видел, окромя сырости? – отшутился тот. – С моим ревматизмом только по подвалам и шариться! Нет уж, увольте. Мне Ямантау хватило. Да и пользы от меня больше здесь, на борту. Гидравлику проверить надо, в конце концов… А Аврора мне поможет. Подсобишь, лапушка?

Девочка кивнула, улыбнувшись старику. Памятная встреча с муранчиным роем отбила у нее всякую охоту покидать экраноплан.

Заметив Глеба, спешно натягивавшего комбинезон, Таран поморщился, но решил не отговаривать паренька от вылазки. Слишком уж лучились у того глаза в предвкушении нового приключения.

Серокожие продемонстрировали завидное гостеприимство, подогнав к крылу «Каспийского Монстра» вместительную плоскодонку. Несмотря на довольно далекое сходство со своими сухопутными сородичами, тритоны не чурались использовать для перевозки грузов найденные в человеческих поселениях лодки.

Правда, весел внутри не оказалось, но они и не понадобились. Несколько широкоплечих воинов племени споро дотолкали суденышко до портала, поработав не хуже гребных винтов, и спустя несколько минут, понадобившихся на преодоление дамбы, путешественники попали, наконец, под своды огромного туннеля.

Над самой поверхностью воды стелилась дымка испарений. Головы любопытных тритонов то и дело показывались из нее, чтобы поглазеть на гостей.

– Вообще я здесь лед ожидал увидеть, – поделился наблюдением Таран. – Что-то удерживает температуру воды выше точки замерзания.

– Возможно, дело в тех светящихся штуковинах на дне? – предположил Дым.

И вправду, если приглядеться, можно было различить пробивающееся сквозь толщу мутной воды зеленоватое свечение, испускаемое гроздьями непонятных шаровидных образований, что усеивали подводную часть стен канала.

– Если они вырабатывают столько тепла, то что же это такое? – Глеб перегнулся через борт, чтобы получше рассмотреть диковинку, но сталкер тотчас вытянул пацаненка обратно.

– Осторожность не помешает. Мы, конечно, в гостях, но кто знает, что у хозяев на уме…

Плоскодонка ткнулась носом в причальную стенку возле бокового штрека. Один из тритонов, тот самый живчик с комичными ушами, споро вылез из воды и приглашающее замахал рукой. Вслед за провожатым команда перебралась на бетонный пандус и вступила под арочный свод просторного туннеля, который, плавно изгибаясь, уводил куда-то в дебри комплекса. Наклонные переходы, лестницы, сочащиеся влагой байпасы – Глеб быстро перестал ориентироваться в череде сменяющих друг друга поворотов. Зато Таран вовсю вертел головой, запоминая дорогу, – давала о себе знать сталкерская привычка.

Хуже всего приходилось Дыму. Завидев гиганта, тритоны прятались в боковых коридорах, что очень напомнило мутанту реакцию многих жителей подземки при первой с ним встрече. Однако своего недовольства Геннадий не выказывал, памятуя о наставлениях командира – не провоцировать конфликт и ни при каких обстоятельствах не выказывать агрессию.

– Все ж таки зря мы сюда сунулись, – сквозь зубы цедил гигант. – И вряд ли найдем что-то путное, чует моя селезенка…

И правда, помимо представителей необычного племени да их скромных пожитков ничего примечательного в стылых бетонных кишках до сих пор не встретилось. Если, конечно, не считать рыбьих скелетов и куч экскрементов в тупиковых коридорах.

– Это при условии, что она у тебя есть, – буркнул Таран в ответ.

– Что есть?

– Селезенка.

Дым озадаченно почесал затылок и на всякий случай похлопал себя по бокам, но, поскольку даже примерно не представлял то место, где следует искать сей замысловатый орган, ограничился менее весомым аргументом:

– Раз чую недоброе, значит, есть, родимая. И вообще, твои подтрунивания над моей исключительностью перестают быть оригинальными.

Из-под противогаза сталкера донесся сдавленный смешок, и Глеб живо представил, как отец сейчас, должно быть, улыбается.

– Исключительностью? Хм… Как видишь, – продолжал глумиться Таран, – ты теперь не один такой уникальный. Пальма первенства временно перешла к тритонам. После знакомства с местной братией я даже готов официально признать тебя «хомо сапиенсом». И даже не знаю, что тебе теперь придется сделать, чтобы переплюнуть «пловцов». Разве что хвост отрастить…

– Куда уж мне до этих серож… кожих… – не стал реагировать на издевку Дым. – Мне иногда кажется, что их нарочно придумали. В какой-нибудь жутко секретной лаборатории…

Глеб вдруг встал как вкопанный, и Геннадий чуть не сшиб паренька с ног.

– Ты чего?

Однако смысл сказанного дошел до мутанта быстрее, чем мальчик успел произнести единственное слово:

– Лаборатория!

Теперь оба застыли, пораженные внезапной догадкой, и лишь Таран, не сбавляя скорости, бросил на ходу:

– Вот поэтому я и хочу выжать из тритонов максимум информации. Потому как моя селезенка, в отличие от твоей, Гена, просто вопит, что мы на верном пути.

Развить тему не удалось. Остроухий остановился возле дверного проема, завешенного загородкой из плетеных водорослей, и нетерпеливым жестом пригласил гостей внутрь.

Мрак внутри тесной каморки разгонял тусклый свет свечи на древней, разбухшей от сырости тумбочке с отслоившимся шпоном. Однако после блуждания в потемках путешественники были рады встретить здесь, в глубине логова тритонов, хотя бы такое проявление человеческого уюта.

Добрую треть помещения занимала втиснутая в угол ванна, бурая от многолетней эрозии и со стойким запахом разложения, доносившимся изнутри. В мутной зацветшей воде, словно в подкисшем супе, неподвижно возлежало нагое тело жуткого уродца с несоразмерно большой головой, тщедушным тельцем и уже узнаваемыми перепонками между пальцев. Еще один тритон? Но до чего же странный… И почему здесь, в этой жуткой лохани, а не в просторном канале, с сородичами? Быть может, настолько дряхлый, что требует особого ухода и тепличных условий?

Глеб непроизвольно вздрогнул, когда бледная, скользкая от слизи рука ухватилась за бортик ванны. Безгубый рот тритона шевельнулся, исторгнув тихий вздох-сипение, веки приоткрылись, и на пришедших уставились два огромных фосфоресцирующих зрачка.

Остроухий деликатно подтолкнул Тарана к краю странного ложа, заставил снять противогаз и присесть на корточки. Когда сталкер оказался в доступной близости, рука немощного медленно потянулась к человеку. Дрожащие ледяные пальцы, едва касаясь кожи, пробежались по лицу. Таран стоически перенес неприятную процедуру, с настороженностью ожидая дальнейших действий уродца, но тот так же медленно убрал руку, снова издав тяжелый вздох.