Весь Кир Булычев в одном томе - Кир Булычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Хорош, блин! — произнесла с вызовом Авдюшка. — Мы по своему городу документов не берем.
— А с тобой никто не разговаривает! — прикрикнул на нее солидный мужчина в штатском, которое сидело на нем как военное.
— Ребенка не трожь, — сказал Удалов. — Ребенок ни при чем.
— Как так ни при чем! — обиделась Авдюшка. — А унижение? А то, что мой си-ди плейер разломали?
— Спокойно. Соблюдать тишину и порядок, — произнес военный мужчина в штатском. — Попрошу не привлекать к нам излишнего внимания.
— Вот именно в этом и состоит наша цель, — возразил Минц. — Привлечь и разоблачить.
— Нельзя!
— Можно!
— Мы вас уничтожим! Разве не видите, на какую силу вы пытаетесь поднять свои лапки?
— Но зачем? — не выдержал Удалов. — Зачем вы это сделали?
— Ради справедливости и всеобщего согласия.
Тут военный мужчина в штатском вытащил из внутреннего кармана запеченную в пластике коричневую книжечку с гербом СССР.
— Вам ясно? — спросил он.
Минц принялся открывать книжечку, но пластик был заварен прочно, без кинжала книжечку не раскрыть.
— Вы не прошли проверки на секретность, — мягко остановил Минца военный в штатском. — Так что не ломайте ногти, стараясь раскрыть государственную тайну. Разрешите представиться: генерал-майор ФАПСИ Перепелица Максим Янович.
— ФАПСИ?
— А нас как ни называй, только в печку не суй! — засмеялся генерал.
Машины внизу прогревали моторы. Над городом взлетела одинокая ракета.
— Это не к нам, — сказал генерал. — Это дети шутят.
— Так чего искали? — спросил Удалов.
— Если бы все так просто, заранее объявили бы в газете и купили. А то пришлось, видишь, какую операцию проводить!
— И безрезультатно? — спросила Авдюшка.
— А ты, существо немытое, заткнись, — мягко попросил генерал.
— Ах, как грубо, — сказала девушка.
— Он расстроен, — заметил Минц. — Не обижайся на него. Сотрудники органов не любят терпеть поражений. И все же меня смущает, почему они даже сейчас охраняют тайну?
— А может, и нет тайны? — сказала Авдюшка. — Деньги получили на операцию, устроили третью чеченскую войну, а теперь надо отчитываться.
— Ах, перестаньте! — возмутился генерал Перепелица. — Все куда сложнее… и проще.
Он щелкнул пальцами, и за его спиной из снежной пыли материализовался адъютант в форме с открытой папкой в руках.
— Придется вам расписаться, — сказал генерал. — Подходите по очереди.
И он сказал это так, что все прониклись важностью момента. Даже циничная Авдотьюшка поставила свою каракулю внизу листа — обязательства о неразглашении.
— А теперь, — сказал генерал, отослав адъютанта, — вы знаете, что, если проговоритесь, будете отвечать по всей строгости закона.
— Мы-то расписались, — сказал Удалов, — да вот вашей тайны не услышали.
— Как вы знаете, — начал генерал Перепелица, приставив ладонь к козырьку штатской фуражки и вглядываясь в снежную круговерть, скрывающую от глаз колонну чекистских машин, которая уже двинулась по берегу. — Как вы знаете, для нашего общества главное сегодня — согласие, память о славном прошлом, чистота нравов. Россия должна стать единым дружным коллективом. Так что сегодня становятся очень опасными попытки наших недругов внести раскол и опорочить. Вы меня понимаете?
— Пока нет, — сказал Минц.
— Я и не надеялся, — заметил генерал. — Потому что действительность превосходит самые невероятные предвкушения фантастов. Но я могу дать вам слово офицера и чекиста в том, что в город Великий Гусляр проникла кассета, на которой изображен человек, похожий на нашего президента, в обнаженном виде, находящийся в интимной связи с двумя девицами непристойного поведения, которые обучались до ареста в речном техникуме города Великий Гусляр, но успели кассету спрятать. И если мы не сумеем изъять эту клеветническую кассету в течение этой ночи, то мы можем лишиться кредитов Международного валютного фонда. Подумайте, как разумный человек, заслуживает ли государство получить миллиардные кредиты, если человек, похожий на его президента, попал в такой переплет?
— Вы не шутите? — спросил Минц.
— Он не шутит, — пискнула замерзшая Авдюшка. — Я отсюда вижу!
Она показала рукой вниз, к реке.
В конце колонны боевых машин пехоты двигался открытый «КамАЗ», в котором, как песок, были навалены видеокассеты.
— Да, — признался генерал Перепелица. — Это мы изъяли. И до утра, когда наш министр будет докладывать президенту, среди этих кассет мы должны найти нужную. Как иголку в куче елок…
Авдюшка отошла на несколько шагов назад.
— Внимание! — сказала она. — Улыбаемся!
Ослепительно блеснула вспышка.
— Ты с ума сошла! — рассердился генерал Перепелица. — Я же при исполнении! Я же фигура секретная! Ты же подписку о неразглашении давала!
Генерал кинулся за Авдюшечкой. Его адъютант, выскочивший неизвестно откуда, тоже кинулся за Авдюшечкой…
И вдруг закричал петух.
— Скорее! — воскликнул генерал, забыв об Авдюшечке.
Сопровождаемый адъютантом, он стремглав кинулся вниз, к колонне.
Грозно, но негромко урчали моторы.
Набирая скорость, колонна из органов ринулась вдоль берега и исчезла в снежной круговерти.
Остальные пошли домой.
* * *
…Под слоем снега город стал не таким страшным и растерзанным. В домах тушили свет и отходили ко сну.
Новогодние торжества прошли неудачно. Но по крайней мере они остались в прошлом.
— Ты ему поверил? — спросил Удалов.
— По крайней мере переживал он искренне, — сказал Минц. — Но как-то не похоже это на нашего президента.
— Может, они что-то другое искали? — спросил Удалов.
— Другое, — подтвердила Авдюшечка.
— А ты тоже хороша, — сделал ей выговор Лев Христофорович. — Разве можно без предупреждения генералов госбезопасности фотографировать. Твое счастье, что ему было пора уезжать, а то бы тебе досталось!
— Может быть, — согласилась Авдюшечка.
Некоторое время они шли молча, каждый думал о своем.
На подходе к дому Авдюшечка неожиданно спросила:
— А хотите узнать, чего они на самом деле искали?
— Ты знала и молчала? — грозно спросил ее двоюродный дедушка.
— Я не была уверена.
— А теперь?
— А теперь почти уверена.
Они вошли в дом, разделись.
Авдюшка велела потушить в комнате свет и направила луч из своей странного вида фотокамеры на белую стену.
— Глядите внимательно, — сказала она.
Это была групповая фотография.
Справа стоял профессор Минц. Слева — Корнелий Иванович Удалов.
Посередине — черт знает кто в штатском костюме. Костюм сидел на нем как военный мундир.
Рожа его лица была нечеловеческая, цвет кожи темно-зеленый в изморозь, глаз несколько и все разных цветов.
— Та-а-ак, — произнес профессор. — Вот, значит, какая у нас теперь госбезопасность.
— Инопланетянин! — ахнул Удалов.
— Вот именно, — сказала Авдюшечка.
— Но как ты увидела, а мы не увидели?
— Проще простого. — Авдюшка указала на фотокамеру обычного вида, лежавшую на столе между початой бутылкой шампанского, миской с салатом и разбитым микроскопом. — Это не фотокамера, а то, за чем они гонялись. Почитайте, главная ценность во Вселенной.
— Но что же это? — Минц был
