Весь Кир Булычев в одном томе - Кир Булычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Как только вы напустите на лялек мор, любовь к ним утроится. А к чему это приведет — неизвестно. И не исключено, что через год-два какая-нибудь лялька станет у нас президентом.
Так что Минц придумал способ безболезненный, хоть и очень обидный для ляльковладельцев.
Ему удалось создать аэрозоль, безопасно заполнивший околоземное пространство. Люди ничего не почувствовали, а ляльки почувствовали — отвращение к людям. Включая любимых хозяев.
Лялька просыпалась утром, смотрела, как встает, потягиваясь, хозяин и спешит на кухню подогревать молоко для возлюбленной ляльки.
Пока он суетится, лялька вдруг испытывает приступ нелюбви к хозяину, к его домочадцам и к людям вообще. Такой сильный приступ, что кидается в форточку и несется в густой лес, в пустыню, в горы, только бы не видеть опостылевшие людские морды.
Это была дудочка крысолова, но как бы наоборот. Ляльки шли не за крысоловом, а бежали от него и его друзей.
Это массовое бегство лялек сопровождалось трагедиями, потому что хозяева убегали в леса за своими любимцами, метались по чащобам, взбирались на лавины и кричали:
— Лялька, иди сюда! Лялечка, я тебе морковку принесла! Лялечка, Дашенька и Машенька тоскуют по тебе!
Но никакого ответа. Лишь шуршит сухая листва — ляльки убегают все глубже в чащу, только бы глаза их на людей не смотрели!
Так завершился первый акт драмы, чуть не погубившей человечество.
* * *
Но за ним, как оказалось, последовал второй акт, так как фирма «Мицубиси-энималз», закрытая постановлением японского правительства, сменила вывеску и выдумала новую каверзу.
И свидетельством тому — совсем недавняя история в нашем Великом Гусляре.
Коля Гаврилов, недавно разошедшийся с Римкой, сидел у себя дома и думал, то ли спать пойти, то ли про Меченого Бешеного почитать. И вдруг в дверь позвонили.
Коля доплелся до двери и увидел, что за дверью стоит девушка в темных очках, плотно закутанная в платок.
— Николай Гаврилов здесь проживает? — спросила она.
— Это буду я, — признался Гаврилов, которому понравился низкий с хрипотцой голос девушки.
— Холост? — спросила девушка.
— Разведен.
— Тянешься к настоящей любви? — спросила девушка.
— А то! — сказал Гаврилов.
— Тогда вам письмо от фирмы «Мицубиси-лаверс».
Письмо было написано на пишущей машинке, крупным русским шрифтом.
«Дорогой друг! — сообщалось в нем. — Мы узнали о вашей проблеме и решили помочь. Мы посылаем вам на пробу генетически выведенную идеальную любовницу и жену, добрейшее существо, вашу сексуальную мечту Галину Г. Познакомьтесь с ней, поговорите. Если понравится, оставляйте себе. А нам пришлите обратно подписанную вами бумагу о возвращении Японии Южно-Курильских островов. Получение письма будем считать началом нашего доброго сотрудничества».
Пока Гаврилов, шевеля губами, читал письмо, гостья сняла черные очки, сбросила платок и скромно села на стульчик в углу комнаты, прикрыв ладонями коленки.
Гаврилов кинул на нее взгляд, потом посмотрел внимательно, опустился перед ней на колени и попросил руки и сердца.
— Я готова быть тебе идеальной любовницей и женой, — сказала Галина на пристойном русском языке. — Но сначала подпиши письмо.
Говорят, что в Гусляре уже появилось около сорока идеальных женщин из Японии.
Они всем хороши, но ходят слухи, что ревнивы.
Шпионский бумеранг
Драматические события, связанные со строительством в Москве нового американского посольства, постепенно уходят в прошлое. А многими уже и забылись.
Так что я их вам напомню.
Ввиду размножения сверх разума посольских чинов США и СССР согласились построить громадные, вместительные посольства на взаимной основе. Мы — в Вашингтоне, они — в Москве.
Чтобы не ввозить каменщиков и штукатуров, обе высокие стороны решили воспользоваться туземной рабочей силой. Трудилась она под наблюдением сотрудников безопасности враждебной стороны.
Когда возвели стены, Советский Союз выступил с пресс-конференцией, на которой были показаны всяческие жучки, трубочки и лампочки, которые американцы насовали в кладку.
Американцы ответили неадекватно. Они сказали, что из-за обилия подслушивающих устройств в их посольстве даже кирпича почти не видно.
Пошли взаимные оскорбления и обиды, строительство прервалось, американцы решили строить заново, верхние этажи разобрали. А тут у нас власть сменилась, и стали править страной люди откровенные и честные. И новый министр безопасности Бакатин возьми да и отдай американцам все наши планы: где что воткнуто.
Представляете, что после этого началось в Америке! Американцы решили, что Бакатин дьявольски хитер, и принялись разрушать свое посольство активнее прежнего. А наши сочли поведение министра чрезмерно честным и отправили Бакатина на дачу — разводить розы.
Американцы оставили от посольства только фундамент и на нем воздвигли корпус руками проверенных морских пехотинцев.
Это все история.
Но она имеет продолжение.
* * *
В кабинете нового министра Федеральной безопасности раздался телефонный звонок. Звонил прямой телефон начальника контрразведки.
Министр спросил:
— Чего тебе?
Начальник контрразведки ответил:
— Это не телефонный разговор. Спускайся к девятому подъезду. Буду ждать тебя снаружи. Узнаешь меня по красной гвоздике в петлице и газете «Слово и дело».
— Добро, — сказал министр, он по тону угадал, что дело предстоит важное. — Только с цветком измени ситуацию. Нас уже во всем мире по красным гвоздикам расшифровывают. Каких людей на этом потеряли!
Через десять минут, спустившись вниз, министр увидел у подъезда начальника контрразведки с журналом «Плейбой» и белой гвоздикой в петлице. Впрочем, он узнал бы его и без этой маскировки.
— Куда идем? — спросил министр, одетый скромно, но со вкусом.
Начальник контрразведки не ответил, перевел шефа по подземному переходу в кафе-стоячок на месте бывшей пионерской организации.
Заказали по капуччино.
— Сегодня, — сказал начальник контрразведки, — в девять сорок две перехвачен разговор между резидентом разведки США советником Робертсом и не известным пока агентом.
— Молодцы, — сказал министр. — Но капуччино здесь дерьмо.
Они перешли в соседнее кафе. Министр заказал себе эспрессо, а начальник разведки — капуччино.
— Где они беседовали? — спросил министр.
— В центральном корпусе нового посольства.
— Да ты что!
— Вот именно. А капуччино здесь отменный.
— Они здание разобрали по кирпичику? — спросил министр.
— Разобрали.
— Снова построили?
— Построили.
— Бакатин им документацию отдал?
— Отдал.
— Так как подслушали? Неужели Орнитолог?
Начальник контрразведки отрицательно покачал головой.
Орнитологом прозвали одного настырного изобретателя, который разработал метод впаивания микрофонов в головки ворон. Но оказалось, что снабдить передатчиком всех ворон Москвы технически неосуществимо и дорого, а если ограничиться избранными экземплярами, то они летят подслушивать куда угодно, только не к американцам.
— Говори, — попросил министр.
— Они оставили фундамент. Простучали его, прозвенели, сняли все что можно, но основу оставили.
— От фундамента до кабинета резидента
