Весь Кир Булычев в одном томе - Кир Булычев
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Простите, — ответил зефир, — у нас давно нет пыли.
— Ну и тоскливо, наверно, у вас.
— Почему вы так считаете?
— Во всем у вас порядок, всего вы достигли.
— Нет предела совершенству, — возразил зефир.
— И чего тогда к нам примчались?
— Мы несем совершенство во все части Галактики.
— Ну-ну, — вздохнул Удалов.
— А жаль, — сказал зефир, — что мы кое-где порой сталкиваемся с недоверием.
Удалов пошел дальше и возле двери своего дома обогнал небольшого зефира, который тащил сумки с продуктами.
— Это еще для кого? — спросил Удалов.
— Надо помочь, — ответил зефир, втаскивая сумки на крылечко и открывая упрямой головкой дверь. — Профессор Минц занемог. Мы встревожены.
Зефир обогнал Удалова в коридоре. Ловко открыл ноготком дверь к Минцу и, подбежав к столу, закинул туда сумки с продуктами и лекарствами.
— Ей-богу, не стоило беспокоиться, — хрипло произнес Минц. Он сидел в пижаме на диване. Горло было завязано полотенцем. Профессор читал журнал. Шмыгнув носом, Минц виновато сообщил Удалову: — Простуда вульгарис. Прогноз благоприятный.
— Это ты его в магазин посылал? — спросил Удалов.
— Не совсем так, — ответил Лев Христофорович. — Один зефир забегал ко мне днем узнать, как выглядит подвенечное платье…
— Чего?
— Подвенечное платье, — повторил Минц. — Они решили сделать подарок невесте Гаврилова.
— Ну уж это перебор! Гаврилов третий раз женится. Пускай у предыдущей жены позаимствует.
— Ты живешь старыми ценностями, — возразил Минц. — Нынче молодежь серьезнее относится к атрибутике. Они решили венчаться и полагают, что память об этом событии, включая подвенечное платье, сохранится на всю жизнь.
— Значит, этот, — Удалов кивнул на зефира, — получил информацию, потом проникся сочувствием и пошел в аптеку и в магазин?
— Разумеется, — сказал зефир. — А как бы вы поступили на моем месте, Корнелий Иванович?
— Я бы вызвал врача, — буркнул Удалов.
— Но вы же знаете, Корнелий Иванович, — в голосе зефира прозвучал легкий укор, — что скажет врач. А я сделаю все то же самое, но лучше.
И тут Удалова прорвало:
— Какого черта?! Какого черта вам нужна вся эта благотворительность?
— Корнелий, — попытался остановить его Минц. — Откуда такая агрессивность?
Зефир подождал, пока в комнате поутихло, и ласково произнес:
— Мы решили все проблемы у себя на родине и теперь несем добро на другие планеты. Мы всех любим, мы хотим счастья всем существам в Галактике.
Удалов уже не раз слышал эти слова и не мог понять, ну почему же они его так раздражают? Другое дело — был бы в них подвох. Но за последний месяц все жители Великого Гусляра убедились, что подвоха нет. Как назло — нет.
Удалов сдержанно вздохнул, наблюдая за тем, как ловко зефир, взобравшись на стул, режет на тарелке огурчики и помидоры, готовя салат для больного профессора, которому нужны витамины.
Дома у Корнелия тоже было несладко.
Ксения сидела у телевизора, один зефир занимался стиркой, а другой, незнакомый, пылесосил большую комнату.
— Ксения, — сказал Корнелий Иванович. — Ну нельзя так все пускать на самотек!
— Я их что, просила, что ли?
— Ты не возражала, — упрекнул Удалов.
Зефир выключил пылесос, чтобы не мешать беседе супругов, и, вскинув лысенькую головку, произнес:
— Мы же рады помочь.
— Есть мнение, — сказал ему Удалов, — что потом вы предъявите нам счет за услуги. Такой, что вовек не расплатиться.
— Ах, Корнелий Иванович! — Зефир сложил лапки на пузе. — Вы же взрослый, умный и опытный человек. Ну чем вы смогли бы нам заплатить?
— Сама постановка вопроса некорректна, — послышался другой голос, и, запрокинув голову, Удалов увидел третьего зефира, который как муха ползал по потолку, протирая его белоснежной тряпкой.
— Мы давно уже унитазы делаем из золота, — сообщил первый зефир.
— А вот некоторые говорят, — сказала невестка Удалова, вернувшаяся с занятий в речном техникуме, — что бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
За невесткой, подобно африканскому невольнику, плелся зефир, который тащил на голове куль вещей из химчистки.
— Не нагружала бы ты его так, — сказал Удалов. — Ты посмотри, он уже посинел.
— Он сам хотел, — возразила невестка.
— Я сам… — пискнул зефир и упал, придавленный поклажей.
— Меня возмущает, — сказала невестка, — как они нас морально порабощают.
Удалов с трудом поднял куль с вещами. Зефир был неподвижен, из полуоткрытого ротика вырывались приглушенные стоны.
— Этого еще не хватало! — Ксения оторвалась от телевизора, потому что серия кончилась.
— Я сам… — прошептал зефир.
Его товарищи вынесли из комнаты уже безжизненное тело.
— Эх, нехорошо получилось, — сказал Удалов.
— Нормально, все нормально, — ответил зефир, который держал сгинувшего собрата за ноги и потому покидал комнату последним. — Когда мы идем делать добро, мы знаем, насколько это опасный и неблагодарный труд.
— Неправда! — крикнула вслед ему Ксения. — Я каждый раз вам спасибо говорю.
Небольшой зефир протиснулся в форточку и, закрыв ее за собой, радостно сообщил Ксении:
— Я достал сухую мяту!
— Иди тогда на кухню, там один из ваших обедом занимается.
— Ксения, это эксплуатация! — возмутился Удалов.
— Я только помогаю им выполнять их желания.
Удалов хлопнул дверью и побежал к профессору Минцу.
Там картина изменилась. Хотя Минц все еще сидел на диване, теперь перед ним стояла шахматная доска, а напротив него, с другой стороны доски, сидел немолодой зефир.
— Плохи мои дела, — сказал зефир.
— А вы не поддавайтесь мне, — ответил Минц.
— Не поддаваясь, я рискую испортить вам настроение, а в вашем физическом состоянии это недопустимо.
Удалов от двери сказал:
— Слушайте, мне все это смертельно надоело! — И тут же отпрыгнул в сторону, потому что из коридора подкрался еще один зефир, который принялся чистить ему ботинки.
— Все прочь! — приказал Удалов. — Вы хоть человеческий язык понимаете?
— Уходим, — ответил зефир-шахматист, и все зефиры немедленно испарились.
Удалов сбросил со стула пачку журналов, уселся и спросил Минца:
— Скажи мне, скажи, что происходит?
— Оптимальный вариант вторжения из космоса, — ответил Лев Христофорович.
— Кто же так вторгается?! — воскликнул Удалов. — Почему они нас не угнетают, не уничтожают? Почему все происходит наперекосяк? Я о таком не читал!
— Мы настолько привыкли к тому, что наша история состоит из вторжений, уничтожений и угнетений, — ответил Минц, глядя в окошко, где все еще летал кругами космический корабль, — что не допускаем мысли об ином поведении и иных целях. Хотя именно об этом много лет назад талдычили советские писатели-фантасты.
— На то они и есть советские фантасты, — возразил Удалов.
— Мы вас воспитываем добрым примером! — приоткрыв дверь, крикнул изгнанный зефир.
— Вы думаете, что нам нужны добрые примеры?
— Они всем нужны.
Удалов сжал виски ладонями. Нет, это не укладывалось у него в голове. И он не был исключением. С тех пор как над Великим Гусляром появились космические корабли зефиров,
