Скорее всего она мне не поверила, но спорить не стала. Энни села на краешек кровати и уставилась на Стива, как ястреб на добычу. «Интересно, почему это мама еще не пришла проверить, что у нас тут происходит?» - подумал я и осторожно вышел из комнаты. На площадке лестницы я прислушался: из кухни доносился грохот стиральной машины. Теперь ясно. Машина у нас древняя, ревет по-страшному. Когда она включена, из кухни в жизни не услышишь, что творится в доме.

Когда я вернулся, Энни уже слезла с кровати. Она устроилась на полу и разглядывала мадам Окту.

- Это ведь та паучиха из цирка? - спросила она.

- Она, - признался я.

- Та ядовитая?

- Да.

- Откуда она у тебя?

- Неважно. - Я покраснел.

- А как она выбралась? - спросила Энни.

- Я ее выпустил.

- Выпустил?!

- Ну да, и не в первый раз. Она у меня уже две недели. Я с ней часто играю. Это совсем не опасно. Главное, чтобы не было лишних звуков. Если бы ты так не завопила, она бы не…

- Ну уж нет? - возмутилась она. - Нечего валить все на меня. Сам виноват: почему ты мне про нее не рассказал? Я бы тогда не заорала.

- Я хотел тебе рассказать, просто ждал подходящего момента, а потом пришел Стив и… - Слова застряли у меня в горле.

Я встал и засунул клетку с мадам Октой в шкаф, чтобы ее не видеть. Потом сел рядом с Энни на кровать и тоже уставился на Стива. Почти час мы сидели молча. Не сводя с него глаз.

- Мне кажется, он не придет в себя, - объявила наконец Энни,

- Давай подождем еще немного, - попросил я.

- Ждать тут бесполезно. Если бы действие яда проходило, он бы уже хоть чуть-чуть шевелился.

- Что ты в этом понимаешь? - рассердился я. - Ты еще маленькая и ничего не знаешь.

- Верно, - покорно согласилась она. - Только и ты тоже ничего в этом не смыслишь. Что, скажешь, не так?

Я кивнул.

- Вот и хватит тогда притворяться. - Сестра взяла меня за руку и мужественно улыбнулась. Она понимала, что мне и без того плохо. - Надо сказать маме, - решила она. - Позовем ее сюда. Может, она знает, что в таких случаях делают.

- А если не знает?

- Тогда надо отвезти его в больницу.

Я понимал, что Энни права. Вообще-то я и сам это знал, просто не хотел себе признаваться.

- Давай подождем еще пятнадцать минут, - предложил я. - Если он за это время не пошевелится, зовем маму.

- Пятнадцать минут? - с сомнением спросила она.

- Да, и ни минутой больше, - пообещал я.

- Ладно, - согласилась Энни,

И снова мы молча сидели и смотрели на Стива. Я думал о мадам Окте, и как все объяснить маме. И врачам. И полицейским! Разве они поверят, если я скажу, что мистер Джутинг - вампир? Вряд ли. Они решат, что я вру. И посадят в тюрьму. Скажут: раз паук твой, ты и виноват. Меня посадят за убийство!

Я поглядел на часы. Еще три минуты. Стив по-прежнему не шевелился.

- Энни, можно тебя кое о чем попросить? Она подозрительно покосилась на меня.

- О чем?

- Не говори никому про мадам Окту.

- Ты что, с ума сошел? - воскликнула она. - А как же тогда объяснить, что случилось со Стивом?

- Не знаю, - признался я. - Скажу, что меня не было в комнате. Следы от укуса совсем крохотные. Можно подумать, что его пчела ужалила. Да и проходят они уже. Может, врачи их даже не заметят.

- Так нельзя, - заспорила Энни. - Вдруг им надо изучить паучиху… Вдруг…

- Энни, если Стив умрет, обвинят меня, - тихо сказал я. - Не могу тебе все объяснить. Кое-что я не должен говорить никому. Но, поверь мне, если случится самое страшное, мне придется отвечать. Знаешь, что делают с убийцами?

- Ты слишком маленький. Тебя нельзя обвинить в убийстве, - не очень уверенно возразила она.

- Можно. В настоящую тюрьму меня и правда посадить нельзя, но есть специальные колонии для детей. Меня отправят туда, а когда мне исполнится восемнадцать… Энни, ну пожалуйста! - Я заплакал. - Я не хочу в тюрьму!

Она тоже расплакалась. Мы обнялись и зарыдали, как трехлетние дети.

- Не хочу, чтобы тебя посадили, - всхлипывала она. - Хочу, чтобы ты жил с нами.

- Тогда не говори никому, ладно? Обещаешь? Иди к себе в комнату и притворись, будто ничего не видела и не слышала.

Она печально кивнула.

- Но если надо будет сказать правду, чтобы спасти Стива, я скажу, - предупредила она. - Если врачам надо будет знать, кто его укусил, чтобы спасти ему жизнь, я не буду врать. Договорились?

- Договорились, - согласился я.

Она пошла к двери, но посреди комнаты остановилась, вернулась назад и поцеловала меня в лоб.

- Даррен, я тебя люблю, - сказала она. - Но все равно только дурак мог притащить домой паучиху, и если Стив умрет, я буду считать, что виноват ты, - закончила она и с рыданиями выбежала из комнаты.

Я немного посидел рядом со Стивом, держа его за руку и умоляя очнуться. Но он по-прежнему даже не моргал. Наконец я понял, что ждать нечего, открыл окно (вроде как это с улицы что-то влетело и его укусило), глубоко вздохнул и бросился из комнаты, отчаянно вопя:

- Мама! Мама!

ГЛАВА 22

Санитары «скорой помощи» спросили маму, нет ли у Стива диабета, не страдает ли он от эпилепсии. Она сказала, что не знает, но вряд ли. Они спросили об аллергии и еще о чем-то, но мама объяснила им, что она не мать Стива и понятия не имеет, чем он болел.

Я думал, мы поедем с ним на «скорой», но санитары сказали: места на всех не хватит. Они записали имя матери Стива и их телефон, попытались дозвониться, но ее не оказалось дома. Медсестра попросила маму поехать за ними в больницу и заполнить все документы, насколько сможет. Мама согласилась, и мы все трое пошли к машине. Папа еще не вернулся с работы, но мама позвонила ему на сотовый и все объяснила. Он сказал, что приедет прямо в больницу.

Поездка оказалась нелегкой. Я сидел на заднем сиденье и старался не смотреть Энни в глаза. Я должен был сказать правду, но боялся.

А хуже всего то, что я знал: если бы в коме лежал я, Стив бы сразу во всем признался.

- Что там стряслось? - спросила мама. Она старалась ехать как можно быстрее, но не нарушая правил, и не могла повернуться и посмотреть на меня. Это было хорошо: я не смог бы врать ей в глаза.

- Не знаю, - сказал я. - Мы болтали, потом я захотел в туалет и вышел. А когда вернулся…

- Значит, ты ничего не видел?

- Нет, - соврал я, чувствуя, как у меня горят уши.

- Не понимаю; - пробормотала мама. - Он был такой неподвижный и кожа синяя. Я сначала подумала: он умер.

- Его, наверное, кто-то укусил, - встряла Энни.

Я чуть не толкнул ее локтем в бок, но в последнюю секунду решил, что она, наверное, помнит про обещание.

- Укусил? - удивилась мама.

- У него на шее были следы, - сказала Энни.

- Да, я их тоже заметила. Но, думаю, они тут ни при чем, крошка.

- Почему? Что, если змея или… паук пробрался и укусил его… - Она поглядела на меня и слегка покраснела: вспомнила, что обещала не говорить.

- Паук? - Мама покачала головой. - Что ты, детка, люди не впадают в кому от укуса паука, по крайней мере, в нашем климате.

- Тогда что же с ним случилось? - не унималась Энни.

- Не знаю. Может, он съел что-нибудь не то. А может, это сердечный приступ.

- У детей не бывает сердечных приступов.

- Бывает. Очень редко, но бывает. Ладно, врачи разберутся, что с ним стряслось. Они в этом больше понимают, чем мы с вами.

Я первый раз оказался в больнице, поэтому, пока мама заполняла документы, решил осмотреться. Тут все было белое: белые стены, белый пол, белые халаты у врачей. Нельзя сказать, чтоб тут было шумно, и в то же время отовсюду доносились какие-то звуки: скрип кроватей, кашель, гул каких-то аппаратов, стук ножей, тихие голоса докторов.

Мы почти не разговаривали. Мама сказала, что Стива уже осмотрели, но так сразу поставить диагноз врачи не могут. Им нужно время подумать.

- Кажется, они уверены, что все обойдется, - закончила мама.

Энни захотела пить, и мама отправила нас к автомату с напитками за углом. Пока я выискивал монетки, Энни огляделась, убедилась, что никого рядом нет, и поинтересовалась:

- Когда ты им наконец скажешь?

- Когда услышу их мнение. Пусть пока осмотрят его. Может, врачи сами догадаются, что это за яд и как вылечить Стива.

- А если не догадаются? - приставала Энни.

- Тогда скажу, - пообещал я.

- А что, если не успеешь и он уже умрет? - тихо спросила она.

- Не умрет.

- Но если…

- Не умрет! - отрезал я. - Не говори так! И даже не думай! Надо надеяться на лучшее. Мама с папой всегда говорят: больные быстрее выздоравливают, если верить, что они поправятся. Ради Стива не думай, что он умрет.

- Ради Стива надо было бы сказать правду, - проворчала она, но спорить не стала.

Мы взяли стаканчики и вернулись к маме. Пили молча.

Вскоре пришел папа. Он даже не успел переодеться. Папа поцеловал маму и Энни, потом по-мужски сжал мне плечо. Руки у него были грязные, и на моей футболке остались пятна, но сейчас меня это не волновало.

- Есть новости? - спросил он.

- Нет пока, - ответила мама, - Его осматривают. Может быть, пройдет несколько часов, прежде чем врачи поставят диагноз.