Стяжатель - Валерий Михайлович Гуминский

— Ладно, я понял, — поморщился Михаил и закинул ногу на ногу. — Теперь каждый мой шаг будет под микроскопом?

— Под стократным увеличением, — не улыбаясь, ответил Константин. — В Яссах действуют резидентуры нескольких стран. Особенно активно — британская и ватиканская. Есть подозрение, что они связаны какими-то договорённостями, поэтому делятся информацией между собой.

Младший брат вздёрнул левую бровь. В словах Кости пряталась недоговоренность, и это беспокоило.

— Ты мне загадками не говори! Предлагаешь доиграть роль наживки?

— Я ничего не предлагаю, а обрисовываю безопасные контуры, которых ты должен придерживаться. Иначе это всё чревато последствиями, которые ударят по репутации императорского Рода. Сам понимаешь, не маленький. С Катаржи можешь встречаться. Нет смысла ограждать тебя флажками нравственности. Только не афишируй столь открыто свои связи. За тобой будут следить, подчищать следы и фиксировать все встречи с девушкой.

— Даже интимные моменты? — разозлился Михаил.

Константин пристально поглядел на него, зачем-то взял в руку тяжелый стакан из малахита, наполненный остро отточенными карандашами и ручками, покачал его и медленно произнёс:

— Какой же ты говнюк, Миша. Тебя только могила может исправить, да и то сомневаюсь. Ты совсем не понимаешь, что являешься целью разработки англичан? Вокруг твоей персоны в Яссах шла непонятная возня, а ты увлёкся симпатичной дурочкой, которую подвели под твой недальновидный нос. В общем так, мне велено передать волю императора. Через два дня вылетаешь в Яссы и приступаешь к своим обязанностям как наместник южных губерний. Твоим помощником и доверенным лицом будет полковник Аржевский. Официально: советник по финансовым делам. Приедешь — он сам представится и доложит обстановку. Сразу предупреждаю, что интрижки с Виорикой Катаржи прекращаешь. Едешь в Яссы с Анной и дочерями, это не обсуждается. С девушкой будет общаться Аржевский. У них сейчас активный романтический период. Не вздумай мешать.

Михаил побагровел, как будто ему со всего размаху прилюдно дали пощёчину, и открыл было рот, но удержался, чтобы не сказать грубость.

— Ладно, я тебя понял, — кивнул он, вставая. — Лучше бы оставили меня в Яви-два, и проблем не было бы. Интересно только, как вы Анну уговорили? Она эти Яссы на дух не переносит.

— Нужно уметь с женщинами разговаривать, — усмехнулся Константин, тоже вставая. — Считай, это ваше семейное путешествие. Император обещал, что оно не продлится долго. Год-полтора. Вот увидишь, туда скоро киевская молодёжь подтянется, прознав о княжнах Меньшиковых. Тебе будет чем заняться.

Он проводил Михаила до парадной. Надежда Игнатьевна, прознав, что деверь уже уходит, огорчилась.

— Миша, а чай? — спросила княгиня, подозревая, что в кабинете мужа произошёл не совсем приятный разговор. — Песочники такие рассыпчатые получились, да с земляничным вареньем…

— Наденька, я бы с удовольствием, — целуя её руку на прощание, ответил младший Меньшиков. — Да мой братец озадачил срочными делами. Надо готовиться к отъезду, каждая минута на счету. Не провожайте меня, сам справлюсь.

Он застегнул пальто, поднял воротник, и чуть ссутулившись, вышел в сопровождении двух своих телохранителей за дверь.

— Михаил сильно расстроен, — заметила Надежда Игнатьевна.

— Просто ему сейчас раскрыли глаза на некоторые вещи, которые он в упор не хотел замечать, — поморщился Меньшиков, возвращаясь в гостиную вместе с женой.

— Какие такие вещи?

— Что надо больше внимание уделять семье. Анна поедет с ним Яссы. Вместе с девчонками.

Княгиня не удержалась и рассмеялась.

— Тогда понятно, почему у него такое выражение лица. У кота отобрали миску с чужой сметаной, да?

— Ну да, точнее не скажешь, — улыбнулся Константин Михайлович.

О том, что происходит в семье младшего из братьев Меньшиковых, супруга была прекрасно осведомлена, но старалась не вмешиваться ни словом, ни советом. Просто поддерживала как могла, когда Анна приезжала в гости и подолгу нагружала своими проблемами ятровку[1]. Наденька стоически выдерживала сеанс душевных изливаний под чай с коньячком и лимоном, но потом чуть ли не до ночи утыкалась в вязание. Тогда Великий князь исчезал в кабинете и не мешал ей релаксировать. В эти минуты они оба остро понимали, как стало пустынно в огромном дворце без детей. И насколько радостно чета Меньшиковых восприняла новость о скором переезде семьи Назаровых в Петербург. Это означало, что теперь можно видеть внуков почаще.

— Дорогая, мне надо братцу Сашке позвонить, — приобнял жену за плечи Константин Михайлович. — А потом мы с тобой попьём чаю с твоим вкусным печеньем.

— Только не задерживайся, — похлопала его по руке княгиня. — Я распоряжусь, чтобы нам накрыли столик в гостиной.

— Как хочешь, я не возражаю.

Меньшиков закрылся в кабинете и снял трубку телефона закрытой связи.

— Соедините с Первым, — приказал он.

Что-то булькнуло, пискнуло — и через несколько секунд раздался чистый голос императора, прошедший через фильтры глушилок:

— Слушаю.

— Я разговаривал с Михаилом, — доложил Константин Михайлович. — Сбросил ему часть информации по Катаржи, пусть сам думает. Если начнёт восстанавливать связи с англичанами или агентурой Ватикана, то первичное предупреждение о заговоре подтвердится.

— Аржевский предупреждён?

— Да, уже в курсе. По легенде он должен в ближайшее время закончить проверку и вернуться в Петербург. Предлагаю оставить полковника в Яссах для дальнейшей разработки девицы Катаржи.

— Ты прямо как Житин стал изъясняться, — рассмеялся Александр. — Давай тебя в отдел контрразведки устроим, глядишь, через два-три года опыта наберёшься, сам будешь операции планировать.

— Уволь, братец, — деланно возмутился Великий князь. — Мне проблем на Дальнем Востоке хватает. Тоже, знаешь, не подарок такой регион под контролем держать.

— Ладно, я свяжусь с генералом Дашковым, пусть проработает легенду для дальнейшего пребывания Аржевского в Яссах. Думаю, проблем не возникнет. Найти нарушения в финансовых отчётах или обнаружить «хищения» в частях, напрямую подчиняющихся наместнику — не столь сложное дело.

— Мишка отправляется в Яссы через два дня. Вместе с семьёй. Подвесим ему на ноги дополнительный якорь.

— Бедная Аня, — усмехнулся император. — Выдержки ей и мудрости… Новостей больше нет? Что по Назарову?

— Схватил какого-то гуся. Попросил дать ему самого сильного ментата. Я послал Кирсанова.

— Ого, неужели всё так серьёзно?

— А когда у Никиты было по-другому? — почесал переносицу Константин Михайлович. — Надеюсь, не сегодня-завтра он заедет ко мне с