Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

Я лениво поправил воротник, прошелся по гостиной люксового номера, с изумлением рассматривая хрустальные статуи, украшенные кровавыми подтёками. Кровь сама собой сочилась прямо из хрусталя. Похоже, это именно Лилит немного изменила интерьер. Камин с зеленым огнём — тоже ее рук дело. Мои родственники — поголовно психи. Ну надо же. Раньше не обращал внимания, насколько.

— Тетушка, зачем так грубо? Ты ведь сама говорила, что здесь много сочных эмоций. Считай это творческим отпуском. Столичные бутики, премьер-министры, которых ты можешь превратить в своих верных болонок… Разве не об этом мечтает Повелительница Страсти, когда ей надоедают скучные демоны? Смертные непредсказуемы. Они бодрят. Попробуй, гарантирую — не пожалеешь. Слушай…

Я замер посреди комнаты, а потом резко обернулся к тетке. Честно говоря, рассчитывал на эффект неожиданности.

— Откуда мы все появились? Где вы жили до того, как отец завоевал Бездну?

Лилит как-то подозрительно вытаращила на меня глаза и зависла почти на минуту. Вопрос для нее оказался максимально внезапным. Но, что важнее, у тетки не было на него ответа. Вернее, у нее не было ответа, который можно озвучить племяннику как правду.

— Что за странные речи, Каземир? — произнесла она, наконец, напряжённым голосом. — Мы… Мы всегда были.

— Потрясающе. Были где? Я тут недавно, знаешь ли, задумался… История нашей семьи несколько усечена. Она начинается с появления Каземира, моего отца, в Бездне. А он, как бы, не цыпленок, который внезапно вылупился из яйца. Да и вы все тоже.

— Знаешь что… — Лилит снова зависла на пару секунд, а потом вдруг сорвалась с места, подскочила ко мне и несколько раз ткнула кровавым ногтем прямо в мою грудь, — Не смей со мной играть, Каземир! Я вижу тебя насквозь. Ты стравливаешь нас всех, чтобы спокойно заниматься своими делами. Вопрос — какими?

Я усмехнулся. Ну ясно. Тетушка не хочет сказать правды, а что говорить кроме правды — ее никто не научил. Видимо, моим родственникам не могло прийти в голову, что я начну задавать такие вопросы. Поэтому Лилит очень грубо и очень по-идиотски сменила тему разговора. Хорошо. Я найду другой источник информации. Теперь мне еще более интересна история семьи Чернославов. Что они скрывают?

Я сделал шаг к Леди Страсть, встал почти вплотную, и позволил одной-единственной искре истинной Тьмы блеснуть в моих глазах. Чтоб тётушка не забывала, кто есть кто. Она — сестра Темного Властелина. А я — его сын! Я сам — Тёмный властелин!

— Лилит, давай-ка мы с тобой договоримся. Правила просты. Первое — ты больше не угрожаешь мне и не тычешь в меня пальцами. Раздражает. Второе — ты не лезешь в мои дела, я не мешаю тебе развлекаться. Морена хочет, чтобы ты искала Леонида? Ищи. Начни с высшего света, там полно лощеных лжецов. Это идеальное место для Лорда Лжи и Обмана. Главное — не порть мне настроение. Взамен, когда вернусь на Трон, ты станешь моей любимой родственницей. А ты ведь знаешь… я вернусь. Рано или поздно.

Лилит долго изучала мое лицо, потом вдруг фыркнула, крутанулась на месте, снова уселась на диван и потянулась за бутылкой.

— Сделка, Каземир? Хорошо. Но если я пойму, что ты используешь меня как разменную монету — пеняй на себя. Я умею быть очень неприятной особой…

…Резкий звук захлопнувшейся книги вырвал меня из воспоминаний.

— Оболенский, ты опять разговариваешь с портретом? — Звенигородский сидел на своей кровати, обложившись учебниками. — Слушай, мне кажется, или твоя тетя Морена начала вести себя более вольготно? Сегодня я чувствую, как от портрета фонит холодом. Это, наверное, не к добру? Она больше меня не стесняется.

— Наверное, — согласился я. Затем, нахмурившись, поинтересовался, — А ты чего с утра пораньше в обнимку с учебниками? Звенигородский что-то учит — это более пугающий факт, чем недовольство тетки.

— А-а-а-а-а… тебя же вчера отпустили с лекций, — протянул Артем, — Да и я забыл сказать. У нас сегодня зачет у Залесского по Магическому Праву.

Он тяжело вздохнул и провел пятерней по волосам. Они у него стояли дыбом, будто Звенигородский все утро проверял собственную шевелюру на прочность.

— Право, право… — я недовольно хмыкнул — В моем мире право только одно — прав тот, кто успел первым оторвать голову оппоненту.

— Мы не в твоем мире! — простонал Звенигородский. — Мы в Институте, где за отрывание голов дают не корону, а тридцать лет каторги. Я вообще не могу запомнить все эти правовые коллизии. Кто кому что передает и в каком случае. Кто за что несет ответственность и какие ситуации создали прецеденты. Едва открываю главу про «Наследование титулов», перед глазами встает то твой отец. Почему-то всегда злой и страшный. То твоя тетушка. Ох, Каземир, какая же она…

Звенигородский закатил глаза и несколько раз прищелкнул языком.

— Смертельно опасная, — подсказал я, направляясь к шкафу за полотенцем. — Помни, Артем, Лилит коллекционирует сердца. В буквальном смысле.

Звенигородский в ответ мечтательно вздохнул. Смертные. Удивительные создания. Почему вместо спокойной жизни они всегда выбирают красивую погибель?

Я сходил в душ, переоделся, потом рассказал Артему в двух словах все, что произошло во время семейного собрания. Не в комнате, конечно. Думаю, теперь Морена более пристально следит за каждым произнесенным мной словом.

Посветил Звенигородского в события прошлого дня, пока мы спускались вниз, на улицу. К нам как раз присоединился Строганов и мне не пришлось повторять дважды.

— Офигеть… — Артем с уважением покосился на меня, — Ну ты монстр, конечно. Взял и слил дядю остальным родственникам, чтоб они начали загонять его в силки. Тем самым отвлёк их от себя. Мощно, Оболенский. Очень мощно.

— Да, — кивнул я, — Теперь следующим шагом я намереваюсь слить родственников дяде. Чтоб он тоже начал их куда-нибудь загонять. И пусть гоняют друг друга до скончания веков. А я пока буду заниматься делом. Нам нужно найти место, куда отец мог спрятать частицу Тьмы, ядро будущего источника. Леонид уверен что оно где-то здесь, на территории института. Но я пока не могу представить, где именно. Потому что, по идее, Тьма, которая таится в ядре, должна была бы уже среагировать на мое присутствие. Я же Чернослав. Хоть и в