Стяжатель - Валерий Михайлович Гуминский

— Ваньку выдоили досуха, — продолжал жаловаться старший Бельский. — Я пытался узнать, какое обвинение ему предъявят, прежде чем тихо удавить в камере. Но мне намекнули, чтобы не лез, куда не надо. Вот такая жизнь, Василий Юрьевич! Вчера еще чинуши поганые в ногах моих ползали, а сегодня свое «фи» в открытую показывают!

— Сами виноваты, — прогудел Шереметев, накалывая на вилку скользкий аппетитный рыжик. — Ты вовремя не накинул узду на расшалившегося братца, а он возомнил себя вершителем судеб. В итоге что имеем? Вычегодские прииски переходят под управление семьи Боборыкиных, но считай — Меньшиковых. Это их псы, один черт. Устюг у вас отобрали, что привело к усилению императорского влияния на северо-востоке Руси. Ваньку твоего не удавят, не переживай. Я кое-что узнал…

Он опрокинул в себя холодную горечь водки и закусил терпеливо дожидавшимся на вилке рыжиком. Так же терпеливо, но с надеждой в глазах на Главу Рода смотрел Бельский.

— Братца твоего непутевого не будут обвинять в государственной измене, но статью припечатают знатную: казнокрадство. Заметь, про попытку вырезать семью Васильевых — ни слова, — Шереметев окинул взглядом тихо сидящих и попивающих морс сыновей. — В ссылку поедет Ванька, и скорее всего, в Семиреченск. Со всей семьей. Благодари богов, что не за Урал. Там Демидовы и Строгановы его точно ухайдакали бы.

Князь Олег простонал в бессилии и цапнул ополовиненный графин, чтобы налить себе полную рюмку. Романов не реагировал, видимо, поняв, что все попытки образумить Бельского не приведут к нужному результату. Он тоже выпивал, но очень аккуратно, ориентируясь на хозяина дома.

— А я? — хмельно спросил он, стягивая с тарелки тонкую полоску буженины.

— А ты живи пока, да оглядывайся, — добродушно проговорил Шереметев. — Стружку снимут знатную, будет больно. Но твою семью не тронут. Потом отблагодаришь тех, кто умасливал императора. Покажу на них.

— Василий Юрьевич, голубчик! — Бельский схватил за крупные запястья рук Шереметева, едва не свалив на пол половину закусок и графин с водкой, если бы не расторопность Александра, умудрившегося расчистить стол по траектории движения.

В его глазах мелькнуло неприкрытое недовольство своим будущим тестем.

— Твое было содействие, я же понимаю все! Чтобы нашим детям не пришлось краснеть за непутного родственника…

— Хватит! — пристукнул ладонью по столу Шереметьев, тоже поморщившись от вида расклеившегося князя. — Может, и так, или иначе… Не хочу, чтобы наше соглашение о женитьбе Александра и Антонины сорвалось. Учти, что спрошу с тебя полно. Нет, не долг… Я уже сказал, что не я содействовал твоей реабилитации. Долг другим отдашь, когда время придет. Теперь слушай внимательно. В Петербурге неспокойно. Ходят всякие слухи… В общем, сейчас самое лучшее — затаиться и даже не дышать в сторону Зимнего дворца.

Князь постучал пальцем по столу и добавил:

— И смотри мне, даже не вздумай за братца своего вступаться. С ним все ясно. Вопрос решен…

— Назаров это все! — вдруг вскинулся Бельский, исказив губы в ярости. Скулы его побелели. — Из-за щенка безродного мы лишения терпим!

— Коля, ты зачем его сюда в таком состоянии притащил? — скривился Василий Юрьевич, а сыновья заухмылялись открыто. — Пьяные бредни выслушивать не собираюсь.

— Да он сам, княже, ко мне с утра в изумленном состоянии завалился в дом, заставил выкушать бутылочку беленькой, — оправдывался Романов. — Не выталкивать же его на крыльцо! А потом вцепился в меня и потребовал, чтобы я с ним поехал! Испугался, что по дороге натворит дел, было бы кому за руку удержать…

— Даже думать забудь о Назарове! — прорычал, не выдержав, Шереметев. — Не твой калибр, Олежка. Не время сейчас вендетту устраивать.

— С нас виру за Васильевых потребовали! — Бельский неожиданно заговорил трезвым голосом. — Мало что Ваньку догола раздели, так еще и весь род наш виновным выставили! Пятьсот тысяч кровных, отель в Москве и в Ярославле перейдет этим нищебродам!

— Вообще-то, Васильевы перешли в клан Назарова, — справедливо заметил Велимир, — а это значит, что ваши активы, Олег Юрьевич, перейдут Никите. Возможно, что кто-то из Васильевых и будет руководить одним из отелей, но генеральное право останется у Главы рода.

Бельский с трудом сдержался, чтобы не шарахнуть кулаком по столу. Гостеприимство Шереметева может закончиться на этом, и никто пальцем не пошевелит, когда опального князя выкинут за ворота. Неуважение к хозяину, который разделил с тобой трапезу — это прямое оскорбление, до которого оставался один миг. Никто не заметил, как Романов, сидевший рядом с князем Олегом, крепко сжал своей рукой его колено, предотвратив катастрофу.

— А еще он расстроил свадьбу твоего сына со старшей дочерью Васильевых, — Бельский все же подбросил шпильку в адрес хозяина.

Шереметев с интересом взглянул на сына, словно ожидая от него нужного ответа. Он-то как раз и был против женитьбы Велимира на этой девушке. Тертый калач, князь Василий предчувствовал, что ничем хорошим его увлечение жгучей брюнеткой не закончится. Как забавно: ведь он деликатно молчал и не давил на больной мозоль Велимира, понимая его чувства. А Бельские, действительно, не отличаются большим умом. Что младший, что этот… когда выпьет.

— Решение об отмене свадьбы принимал император, — холодно ответил младший сын, сдерживая энергию водяных вихрей, уже клубившихся между пальцев. — Кто я такой, чтобы игнорировать высшую волю монарха? Мне приказали отойти в сторону — я отошел.

— Коля, а князь на своей машине приехал? — поинтересовался Шереметев, попивая ароматный, исходящий паром, чаек. — Или ты его привез?

— На своей, — кивнул Романов, зачерпывая ложечкой малиновое варенье. — Я в его кавалькаду пристроился, так и доехали.

— Довези его до дома, — попросил хозяин. — Пусть проспится. Только мне позвони потом, отчитайся.

— Да, княже, — Романов отставил чашку в сторону и поднялся из-за стола. Положил руку на плечо Бельского. — Пойдем, Олег Юрьевич. День трудный был, отдохнуть надо.

— Я буду молчать, — словно протрезвел старший Бельский. — Главное, Ванька живой останется. Глядишь, годика через два гнев императора поутихнет, подам прошение.

— Правильно мыслишь, Олег, вот сейчас — правильно, — кивнул Шереметев и проводил взглядом вышедших гостей, которых тут же взялась проводить внутренняя охрана князя. Молча допил чай, со стуком поставил чашку на блюдце и посмотрел на