Фантастика 20254-131 - Константин Викторович Плешаков

Мужчина спрятал руки в карманы.

– Терри Нур, – протянул он. – Интересный экземпляр. Жаль, что она выбрала убойный отдел. Ей там не место.

– Вагнер считает иначе. И Боннар с ним согласен.

– Боннару нравятся красивые женщины. – Марк выдержал паузу и улыбнулся. – А кому они не нравятся?

– И то верно. – Гайла подняла руку, прощаясь. – Извини, но сегодня у меня свидание с другим доктором. Как-нибудь выпьем.

– Хорошо, дорогая, – согласился доктор Карлин. – Желаю приятно провести время.

– Оторвусь на славу, не сомневайся.

Детектив Хилборнер вырулила со стоянки и успела доехать до первого светофора, когда зазвонил телефон.

– Слушаю, офицер Каден.

Этот мерзавец нарочно не набрал ее номер раньше? На часах было без пяти восемь вечера.

– Извини, что отвлекаю. Скажи Марку, чтобы не ревновал, это рабочие вопросы.

– Марк поехал по своим делам, а я – по своим, черт подери.

– Правда? Вы так мило ворковали на стоянке, что я уж было решил…

– Что ты хотел, Даниэль?

– Сущий пустячок. С полчаса назад я закончил работу с компьютерами Софии Крейн. И обнаружил кое-что любопытное. А именно – электронную переписку.

– С кем?

– Удивишься, но она переписывалась сама с собой. И добавлю еще кое-что, в противном случае твой вечер не будет таким приятным. В электронной почте Майкла Шоу я видел то же самое.

Гайла ударила по тормозам, и ехавшая позади машина оглушительно засигналила.

– Как можно переписываться по электронной почте с самим собой?

– Очень просто. Пишешь письмо, отсылаешь. Читаешь, отвечаешь. И снова отсылаешь.

– Это что, какая-то ваша хакерская штучка?

– Я сперва тоже так решил, но ничего подозрительного не накопал, хотя старался. Зайди завтра с утра, покажу.

Волчица развернулась под запрещающим знаком и поехала к полицейскому участку.

– Нет, дружок. Я взгляну на это прямо сейчас. И если тебя не будет на месте через десять минут, пеняй на себя.

***

Профессиональный мир, в котором обитал Даниэль Каден, имел лишь две точки соприкосновения с профессиональным миром Гайлы Хилборнер. Они работали в полиции Треверберга и ловили преступников. Хотя в том, что фраза «ловить преступников» актуальна для подчиненных детектива первого класса Камиллы Тейт, волчица уверена не была. В ее, Гайлы, реальности присутствовали четкие границы между «законно» и «незаконно». В ее реальности существовали плохие парни, которые убивали, насиловали и калечили. Реальность Даниэля представлялась детективу Хилборнер океаном с мутной водой. В этой воде обитало множество личностей без имен и лиц и одновременно с сотней имен и лиц, которые чуть ли не каждый день обзаводились новыми именами и лицами. Гайла могла защелкнуть наручники на вполне материальных лапищах вполне материального мудака-убийцы и посадить его во вполне материальную тюрьму. Враги детектива Кадена скрывались за рядами букв и цифр на мерцающем экране и говорили на понятном лишь избранным языке.

С компьютерами волчица не ладила и с трудом представляла, как нормальному человеку или темному существу может нравиться такая охота: чем дальше в лес, тем больше загадок. Но сотрудников отдела по борьбе с кибер-преступлениями Гайла нормальными бы не назвала. Взять ту же Камиллу. Молодая красивая женщина по двенадцать, а то и по пятнадцать часов в сутки гоняется за химерами в Интернете вместо того, чтобы обзавестись мужиком и стайкой детишек. На ее фоне Каден с идеей о борьбе с мировым злом смотрится очень хорошо. Да и без этой идеи он, по мнению волчицы, смотрелся неплохо, несмотря на гадкий характер и проявляемое в самые неподходящие моменты бунтарство. Но Даниэль относился к тому типу мужчин, у которых желание заглядываться на представительниц противоположного пола пропадает после свадьбы. Гайла находила это неправильным и асексуальным.

– Добро пожаловать в царство цифровых тайн, детектив Хилборнер. Кофе? Я не пью бурду из автомата, у нас тут своя кофемашина. Мисс Ти купила лично. Подозреваю, для того, чтобы мы работали вдвое больше и активнее. Вот чем в наши дни соблазняют сотрудников. Кофемашина.

Гайла осмотрелась. Лаборатория отдела по борьбе с кибер-преступлениями, большая светлая комната, наводила на мысли об офисах компьютерных компаний в Силиконовой долине. В такой час здешнюю тишину нарушало лишь урчание кондиционера и редкое попискивание контрольных устройств. Даниэль сидел в кресле возле одного из терминалов, пил кофе из бумажного стаканчика и неотрывно следил за бегущими по экрану строками.

– Лучше бы она прикупила вам нормальные чашки. – Волчица заняла второе кресло и положила ногу на ногу. – Ну, показывай.

– Минуту. – Он выделил фрагмент текста на экране, разочарованно хмыкнул и, нажав пару клавиш, открыл почтовую программу. – Черт, ну что за хрень. Я просижу тут до полуночи.

– Просидишь до утра, если немедленно не покажешь мне переписку. Точнее, пролежишь, потому что я тебя придушу.

– Пообщайся за чашечкой чая с мисс Ти, она расскажет тебе, что угрозы на меня не действуют. А ребятам в Интерполе совершенно все равно, который сейчас час. Они хотят, чтобы их великолепие куратор дела кибер-преступника номер один реагировал оперативно.

Прежде чем волчица успела ответить, Даниэль подвинул к себе клавиатуру и начал набирать электронное письмо. Печатал он с такой скоростью, что, казалось, у него не десять, а целых двадцать пальцев.

– Хочешь узнать мое мнение на этот счет? – поинтересовался детектив Каден, не отрываясь от экрана.

– Если только это не касается очередной пары обуви твоего криминального любимца.

– Проблема современных людей в том, что они слишком доверяют компьютерам. Они думают: спрячу информацию за сотней сложных паролей – и ее никто никогда не найдет. Чем выше стена, которую они воздвигают, тем беззащитнее они становятся. Обычно люди прячут важные вещи, особенно если не живут в одиночестве. Но мисс София Крейн ничего не прятала. Она даже не удалила эти письма. Почему?

Гайла наблюдала за тем, как страница нового сообщения заполняется словами.

– В этом нет ничего странного. Она доверяла своей подруге.

– Она удаляла историю переписки на сайтах знакомств, меняла пароли раз в две недели и регулярно очищала почтовый ящик, но к этим письмам не прикасалась.

– Может, написание писем самой себе для нее было методом ведения дневника? Знаешь, как иногда показывают в фильмах. «Мой дорогой дневник» и все прочее. Только она обращалась к самой себе. Отстраненное письмо – хороший метод для проработки травм.

– Я бы