Бескрайний архипелаг. Книга I - Артем Сластин

— Мы продадим вам Такеж-жи за пять сотен оз-зколков без-здны, — продолжил жужжать лидер.

— Чего-о? Ты когда летал, башкой об ветвь дерева ударился, что ли? — негодовал я, потрясая шпагой.

Усы жужжерианцев зашевелились с особой ретивостью. Один из жуков даже спрятался за лидером.

— Человеки слиж-жком смелые, но глупые! Вам не побз-зедить нас вдвоём! Хватит з-змертей, только торговля. На рассвете четвёртого дня принесите оз-зколки. Иначе Такеж-жи будет сож-жран мной лично! — выдвинул условия Жаккар, хищно клацая жвалами и неистово вращая головой.

Я встретился взглядом с Эстебаном и заметил, как он нервно сглотнул. Такую толпу мы не осилим. Жить хочется, потому пришлось согласиться на несправедливые условия.

— Будь по-вашему, слабые жуки. Окажите помощь нашему человеку и не забывайте поить водой!

Жужжерианцы развернулись и двинулись в лагерь, давая понять, что разговор окончен.

— Такеши! Держись, брат, мы тебя вернём! — крикнул я вдогонку.

— Ы-ы-ы, — обречённо прогудел якудза, и этот вопль отчаяния заставил меня вздрогнуть. Ну, жуки, я вам ещё покажу!

Мы неспешно двинулись в джунгли, спинами вперёд, пока не удалились на безопасное расстояние.

— А ты молодец! Уверенно держишься в переговорах, — похвалил меня Эстебан.

— На родной Земле приходилось общаться с тварями поопаснее.

— И где мы, мать его, раздобудем пять сотен осколков? Это ж четверть, чтоб спасительное корыто слепить! Я-то всего пятнадцать нарыл и то чуть не сгинул.

Вояка от досады пнул по трухлявому пню, разнеся его в щепки.

— Придётся поднапрячься.

Меня порадовало то, что Эстебан не ставил вопрос о том, стоит ли вообще платить выкуп.

Мы двинулись размеренным темпом обратно в лагерь. По пути отмечали на карте потенциальные точки интереса. В этот раз, помимо различных месторождений полезных ископаемых, обнаружили плотные заросли джута. Я бы и не обратил внимания, но мой спутник был знаком с этим растением. Из джута можно будет сплести крепкие верёвки или корзины.

Пополнили запасы пузырника, собрав с полсотни упругих шариков. Нашли куст с красными плодами, похожими на огурцы. Несмотря на адский голод, пробовать их на вкус не решились. В лагере наверняка у кого-то есть навык травничества. Возможно, добрая бабуля из Сингапура, терапевт в прошлом, поможет определить свойства.

Через полтора часа мы наконец-то вернулись в лагерь и увидели такую картину: пьяный зэк, которого, кстати, звали Янис Лацис, вступил в конфликт с красавчиком из Индии. Вернее, просто унижал бедолагу, а тот, вжав голову в плечи, покорно выслушивал. Луи Дюваль, заметив нас, поспешил навстречу и пожаловался:

— Наш единственный охранник выпил весь ром на пару с Густаво и теперь бедокурит!

Густаво — тот самый олигарх из Бразилии. Он с первого взгляда мне не понравился. Работая копом пятнадцать лет, я по выражению лиц и повадкам научился определять людей, имеющих много тёмных секретов.

— Пиковый, пшёл работать, я сказал! За весь день палец о палец не ударил! Солнце ещё не зашло за горизонт, — быковал арестант на индуса.

— Янис прав, нечего паразитировать, ик-к, иди колоть руду, ублюдок! Иначе привяжем тебя к дереву, и будешь ты приманкой, ик-к, для диких зверей, — заикаясь, поддержал зэка опьяневший Густаво.

— Вы не понимаете! Я — настоящий артист, олицетворение искусства, созданное не для грубой работы! Моя жизнь — это сияние на экранах и овации. Позвольте мне служить общине иначе: своим талантом, своей богемной красотой, своим исключительным магнетизмом! Даже здесь, среди суровости, людям нужен луч света, и никто не способен дать его лучше меня!

Я уже было решительно сделал шаг вперёд, чтобы навести порядок, но меня придержал Эстебан, схватив за предплечье.

— Притормози, Макс. Парни дело говорят. У нас тут законы военного времени. Для таких, как он, нет места. Давай посмотрим, как всё развернётся. Пусть нарцисс почувствует, что значит справедливость!

Вояка презрительно сплюнул, а Луи Дюваль после секундного замешательства одобрительно кивнул на эти аргументы. Что ж, в чём-то они правы.

— Магнетизма-шмагнетизма, — продолжил прессинг Янис. — Ты чё, внатуре не сечёшь? Видел, сколько брёвен нарубал наш братишка из Таджикистана? Думаешь, он, уставший, будет рад видеть твои кривляния? Одно дело, что припадочная бегает по лагерю и трясёт голой жопой — хоть какая-то отрада. Но она-то внатуре психичка больная, с таких не спрашивают! А ты…

Актёр индийского кино подхватил невидимую мелодию и внезапно закружился в танце, чем ввёл в ступор агрессора и оборвал его на полуслове. Его стремительные движения рисовали в пространстве причудливые узоры. Руки взлетали вверх, подобно крыльям экзотической птицы, а ноги выбивали по земле быстрый ритм. Я застыл, не в силах оторвать взгляд от завораживающего зрелища, чувствуя, как отвисает челюсть. А его улыбка… Святая Дева, эта улыбка! В ней читалась такая чистая, детская радость жизни, что невольно хотелось улыбнуться в ответ и захлопать в ладоши. Всё же чувством эстетики я не был обделён, как и все мужчины моего рода.

Арестант, картинно подтанцовывая в стиле вертухайского вальса, будто уклоняясь от взора надзирателя, приблизился к индусу и со всей отмаши вмазал ему по лицу, чем прервал восторженные крики женщин. От мощного удара индус упал на спину.

— А-а-а, моё лицо! Моё прекрасное лицо! Мои зубы! Уа-а-а! — завизжал он громче сирены, выплёвывая пару центральных резцов.

— Пять минут на сопли, а потом взял кайло и к руде. Всё понял, шнырь?

У бедного индуса началась истерика, и он, прикрывая лицо ладонями, громко зарыдал.

Глядя на приближающегося к ним Густаво, я осознал, что олигарх тоже не прочь почесать руки.

— Достаточно! — рявкнул я в своей полицейской манере. — Урок получен! Насилия более не потерплю! Вы что, весь ром выжрали? Давид, мать твою, ты как за складом смотришь?

— Да я… — начал оправдываться владелец отеля в прошлом. — Отошёл на минутку по-маленькому… У пузырников такой мощный мочегонный эффект оказался.

— Не бзди, начальник, всё по понятиям же, внатуре, — загундосил Янис, обращаясь ко мне.

— Крысить единственный обеззараживающий медикамент у общины — это по понятиям?

— Опа-на, это ты что ли сейчас меня крысой нарёк, а? За базар-то ответишь?

Мы буквально столкнулись лбами, и я уже был готов бросить через бедро перегарного дегенерата… Но мощные ладони Эстебана толкнули в грудь спорящих, разрывая близкий контакт.

— У нас много дел! Хватит собачиться! Это приказ! — прорычал военный. — Макс, Луи, за мной! Нужно срочно обсудить вопрос Такеши.

Между мной и латышом проскочила всем заметная взаимная неприязнь, обещающая перерасти в нечто большее в скором будущем.

Я в подробностях рассказал временному лидеру о беде, случившейся с якудзой.