Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

— Да нет, к сожалению, он говорит вполне логичные вещи, — заметил я, вытягиваясь на кровати поудобнее. — Понимаешь, Ален, Воплощение Магии — ключевой… скажем так, орган Великого Мага. Даже важнее энергетики и ауры, ибо в отличии от них оно остается с душой чародея даже после смерти, давая возможность возродиться где-нибудь в иных планах бытия могущественным духом, элементалем или ещё кем-то. И его Воплощение Магии в первую очередь нацелено на работу с планом Небытия, с различными Душами и с разного рода порождениями Смерти, Посмертия и прочим. Говоря о Душах, в его случае речь в первую именно о человеческих, верно?

— А ты улавливаешь суть, — довольно заявил Ивар. — В первую очередь человеческих, ты прав, но в целом способен к взаимодействию с душой любого разумного существа.

— Да я уже поняла, что он чуть своеобразный и самодовольный шаман, — пожала плечами повернувшаяся ко мне красавица. — Кстати, может, за помощью к кому-нибудь из них обратиться? При необходимости, если предложить хорошую цену, из желающих заработать кочевников восьмого ранга к нам в Николаевск очередь выстроится.

На это швед лишь издевательски расхохотался. Вместо него ответил я:

— Шаманы вряд-ли тут помогут. Как и какие-нибудь некроманты или иные подобного толка специалисты. Хоть они, как и мой самоуверенный трофей, работают с нематериальными сущностями, но у них совершенно противоположные подходы, навыки и даже объекты воздействия магией. У шаманов — духи Астрала, по большому счету те же чудовища Разлома, только из иного плана и нематериальные. У некромантов — принесенные в жертву, обработанные Смертью и Тьмой души. А у Ивара — магия, основанная на добровольном взаимодействии с душами погибших, причем не на жертвенном алтаре и от его рук, иначе ни о каком взаимодействии можно не мечтать. Ты же поэтому в основном использовал только души собственных предков?

— Я использовал далеко не только их, — не стал запираться шведский король. — С родичами, конечно, проще всего наладить контакт и заключить договор, они куда охотнее откликаются, но в принципе можно договориться и без наличия кровного родства. Это сложнее, да и требуют в таком случае души больше, но не настолько, чтобы не пользоваться подобной возможностью. Главная проблема — нужно суметь достучаться до него в том посмертии, где он находится, или том плане мироздания, где ныне обитает — это если стал каким-нибудь элементалем. Ну а коли его душа кем-то захвачена или вдруг отбросила прежнюю личность и переродилась — не судьба.

— Вот, — продолжил я. — Поганца не удасться прищучить с помощью шаманов. А лазейки… Это ведь ритуал из его школы волшебства. Лазейки в нем — именно что лазейки, это не способ полностью сбросить контроль, такое было бы оставлять слишком рискованно. Но мелкие возможности — почему нет? Если бы я был сейчас на его месте, он бы запросто перекрыл все эти лазейки — это ведь его основная специальность, так что проблем бы не было. А вот я этого, как он правильно заметил, сделать не смогу.

— А ты быстро во всём разобрался, — удовлетворения в голосе Ивара хватило бы десяток выходящих из элитного борделя посетителей. — Тогда предлагаю не тянуть время и не причинять друг другу лишних неудобств. Отпусти меня, и я отойду в Небытие. У тебя итак моё тело и регалии Рода Фолькунгов — это отличная добыча.

— А может, продать душу этого наглого северного оленя демонам или как-нибудь там Темным Богам? — склонила набок голову Алена. — Нет, я помню, что вы обычно не трогаете души даже врагов, но тут, согласитесь, случай особый. Да и заслужил он подобной участи — как ни крути, это он несет ответственность за войну со Швецией…

— Не выйдет, — самодовольно ответил Ивар. — Ритуал делает проигравшего слугой победителя, а не рабом.

— И что? — не поняла Алена.

— Ритуалистика — крайне щепетильная ветвь магического искусства, особенно в том, что касается формулировок, — пояснил я. — Слуга обязан служить, пока соблюдаются условия, на которых это служение прописано в ритуале. Его нельзя продать демонам, передать другому магу или даже заточить в предмет, изготовив с его помощью артефакт. Если нарушить эти запреты, Кровавая Ладонь в тот же миг получит свободу. Вот будь условия ритуала рабскими — было б другое дело. Но что есть, то есть…

— Я не смогу нарушать напрямую приказы или саботировать их в открытую, — продолжил он за меня. — Но вот истолковывать их по своему, исполнять немного иначе, недоговаривать или лгать, используя правду — всё это я вполне смогу делать. Будь ты, Пепел, магом Небытия, и у меня не имелось бы шансов — ты бы одним даже своим Воплощением Магии смог бы вынудить меня повиноваться без всяких фокусов. Но, к счастью, твоё Воплощение для подобного не годится… Да и учитывая, какой масштаб принимает начавшаяся заварушка, учитывая вышедших на сцену Генриха и вашего Николая, которые оба сейчас сильнее тебя, вспоминая, есть ещё османский и португальский реинкарнаторы, что ты не добил мертвеца из Цинь, когда была возможность… Шансов погибнуть у тебя будет ещё более чем достаточно. И случись мне, например, взбунтоваться в разгар твоего боя с тем же Генрихом — как думаешь, чем подобное может закончится? Отпусти меня, Пепел — так будет лучше для всех!

Какой наглый, самоуверенный и неприятный ублюдок. Тоже мне, вояка — сперва сам ставит на кон службу, а после поражения сразу же пытается свинтить с неё. Нет, логически я его позицию вполне понимаю — кому захочется стать слугой своего убийцы, да ещё и виде всего лишь души? Но меньше раздражать он меня от этого осознания не стал.

Но, хоть во многом — да почти во всем, если честно — он был прав, но был один момент, который он весьма старательно обходил стороной в нашем разговоре, всеми силами делая вид, что слона в лавке нет. Но вот беда — я не идиот и не слепой, и слоняру видел.

— Это всё, конечно, здорово и даже верно, — перевернулся я под одеялом набок и напрямую поглядел на шведа. — Вот только один нюанс ты в своем изложении сложившихся обстоятельств и наших с тобой возможностей влиять друг на друга решил опустить. Надеялся, что мы тут дурачки сидим и дважды два сложить не сможем?

— О чем ты? — актерская игра у мужика, надо признать, что надо. Так живо изобразить удивление на призрачном лице!

— Да о том, что пусть заставить тебя работать на меня добросовестно я не в состоянии, но зато могу поручить обитающим в