Хулиган. Его тихоня - Эла Герс

— Нет, все нормально, — неубедительно ответила я, чувствуя, как горят мои щеки.

— Не похоже, — прокомментировала Уля. — Ты покраснела. Значит, врешь.

Ну вот опять! Моя склонность всякий раз краснеть стала мне всё больше досаждать.

— Просто… — я сглотнула. — Просто вы сидите рядом со мной.

Таня изогнула бровь, откинувшись назад.

— Ты хочешь, чтобы мы ушли?

Ошеломленная, я попыталась объясниться:

— Нет! Это не то, что я…

— Хочешь, чтобы мы сидели как на прошлом курсе? — вмешалась Уля.

— Да нет же. Просто…

— Что плохого в том, что мы сели рядом с тобой? — продолжила наседать Таня, пристально глядя на меня.

Я поджала губы и опустила взгляд на свои колени.

— Ничего. Я просто… просто поняла, что я теперь не одна, как было на первом курсе. Теперь у меня есть… друзья.

Шипящий звук заставил меня поднять голову. Ульяна, согнувшись пополам, почти что легла на стол, а из ее уст то и дело вырывались приступы смеха. Таня же, скорчив гримасу, пыталась держать себя в руках, но уголки ее рта поддались и ее обычно хмурое лицо расплылось в редкой широкой улыбке.

— Что? — спросила я, озадаченная их реакцией. — Почему вы смеетесь?

Ульяна фыркнула.

— Ты сказала это та-а-ак грустно, что я не знаю, чего мне хочется — набрать для тебя ванну, чтобы ты обняла колени и поплакала в воде или обнять тебя, погладить по спине и сказать: “Все хорошо, Ксюшенька”.

— Я не понимаю, что смешного? — огрызнулась я.

Она вытерла слезы с уголков глаз и призналась:

— Потому что это твоя вина, что у тебя не было друзей на первом курсе.

— Что?

— Это правда, — пробормотала Таня. — Ты так стеснялась подойти к кому-нибудь из нас. На это было очень больно смотреть.

— Тогда почему вы не попытались подружиться со мной? — спросила я, немного обиженная отсутствием сочувствия.

Таня бросила на меня удивленный взгляд.

— Вообще-то Уля пыталась.

— Что? — я пару раз моргнула. — Ульяна пыталась подружиться? Я думала, она просто издевалась надо мной!

Ульяна вмиг нахмурилась, а Таня рассмеялась в ладонь. Ее плечи затряслись так сильно, что ей пришлось пару раз глубоко вздохнуть, чтобы взять себя в руки.

— Разве я тебе не говорила? — обратилась Таня к Уле с еще одной нехарактерной для нее ухмылкой. — Разве я не говорил тебе, что ты просто раздражала ее? Как, в общем-то, и всех.

— Я думала, что веду себя дружелюбно, — проворчала Уля.

— Называя меня ботаником? — возмутилась я.

— Вообще-то это было ласковое обращение!

— Всем, кому пара не интересна, могут покинуть аудиторию! — раздался строгий голос преподавателя, который смотрел прямо на нас.

Мы с Таней взялись за ручки, а Уля чуть слышно застонала. Это был первый день занятий и было слишком рано для того, чтобы Уля, как и многие другие студенты, успела настроиться на учебу.

Вздохнув, я опустила глаза и недовольно уставилась на пустую страницу. Девочки были совершенно бессердечны к моему плачевному положению на первом курсе. Но они были правы. Я могла бы многое изменить, если бы не была слишком труслива и не продолжала жалеть себя. Тем не менее им не стоило вот так смеяться надо мной.

Ну что ж, все хорошо, что хорошо кончается.

— Спасибо, девочки, — пробормотала я, с легкой улыбкой на губах.

Я не была уверена, что они услышали, но их тихое хихиканье послужило мне ответом. Мое лицо вновь запылало, а потом я кое-как вклинилась в учебу.

29.2. Скандальные новости

Настроение Леши было поистине мрачным, когда он забрал меня на обед.

Когда мы сели за наш столик в кафетерии, он молчал, будучи погруженным в раздумья. А я прикусила нижнюю губу, будучи обеспокоенной его поведением.

Что с ним было на этот раз?

Мне не нравилось, что в нем было так много сторон, которых я не понимала.

Что-то в нем по-прежнему пугало меня, что-то заставляло опасаться его. Но были в нем и те черты, которые я любила и которые меня приятно поражали. И у него все еще были хмурые дни, когда он был не в себе. А его настроение по-прежнему было склонно меняться в мгновение ока.

И сейчас Леша был мрачнее тучи.

Но это не меняло того факта, что я была безумно в него влюблена.

— Думаю, тебе понравится то, что я приготовила тебе сегодня на обед, — сказала я, снимая крышку.

Он уставился на контейнер, а затем спросил:

— Это тот самый первый сэндвич, который ты приготовила мне в прошлом году?

— Ты помнишь, — я улыбнулась.

— Конечно, — он взял сэндвич, развернул его и сделал первый укус. — И он такой же вкусный, как и в тот раз.

Усмехнувшись, я потянулась за виноградинкой и отправила ее в рот. Я положила голову на его плечо и задумалась о предстоящем курсе. В этом году я планировала учиться усерднее. Выпуск был все ближе и ближе, а потому стоило выкладываться на максимум.

— Как дела на занятиях? — спросил он, целуя меня в макушку.

— Хорошо, — ответила я, потянувшись за еще одной виноградинкой. — Мы с девочками теперь сидим вместе. А как у тебя?

Вопрос сорвался с моих губ, прежде чем я успела его осознать. Я только что задала ему вопрос и знала, как он отреагирует. Он либо проигнорирует его, либо опять замкнется в себе.

— Скучно.

Я так резко повернула к нему голову, что подумала, у меня сломается шея. Лешу моя реакция удивила.

— Что?

— Ты ходишь на пары?

— А зачем бы еще я здесь появлялся? — спросил он, нахмурив брови.

— Но… — я потрясла головой, чтобы привести мысли в порядок. Он сводил меня с ума. — А какой у тебя факультет?

— Юридический.

— Юридический?! — воскликнула я изумленно.

Пока я пыталась осмыслить его ответ, моя голова кружилась все сильнее.

Он что, опять издевался надо мной?

То есть самый страшный хулиган нашего университета, который не единожды был замечен мною с разбитыми костяшками после драк и которому приписывали все местные драки, — учился на юридическом?!

Честно сказать, я могла подумать на все что угодно, но не на юридический…

— Я не знала, что ты учишься на юридическом, — потрясено заявила я.

— Ты не спрашивала, — Леша пожал плечами.

Второй раз за этот день мои пальцы дрогнули от желания кого-нибудь ударить.

А ты бы сказал мне, если бы я спросила? Мысленно я уже во всю кричала на него. Разговоры с ним порою напоминали разговор с кирпичной стеной! Чувствительной, угрюмой кирпичной стеной! Вот почему я не спросила об этом раньше!

Мы закончили есть в молчании: я — в тихом благоговении,