Наказаны любовью - Наталья Гилева

Крис отметила про себя, что Роб умел оставаться галантным даже в момент расставания. Хотя скорее всего это не галантность, а просто нормальное человеческое отношение, тем более что у него есть возможности. Другой бы на его месте просто ушел бы и все, возможно даже забрав бы квартиру, но все равно это не оправдывало его. Значит он так решил из-за своей жены.

— Мне так плохо, я не знаю, как мне быть, что делать? Я ведь ничего не умею.

— Паула, ты хорошая девушка, у тебя все получится. Я понимаю твою растерянность.

— Не знаю, — Паула отошла от Крис. — Извини, что выплакалась тебе в жилетку. Просто у меня в этом городе никого нет. Я так запуталась и устала. Не знаю, что меня ждет.

— Никто не знает, — Крис пригласила ее присесть на диван. — Смотри, гостиная уже почти готова. Старайся находить радость в каждом дне.

— Ты не понимаешь — я не смогу содержать эту квартиру. Впервые в жизни у меня есть свое собственное жилье, но не будет средств к существованию. Мне придется ее продать и уехать назад в деревню. Я так этого не хочу.

Женщина жалела девушку, с одной стороны она ее понимала, с другой стороны — даже не знала, что ей посоветовать.

— Мы с мужем почти 25 лет прожили в сельской местности. Там очень спокойно. Нет этой городской суеты. Природа. Воздух.

— Не рассказывай мне о том, как там здорово. Это не для меня. Я хочу жить в городе.

— Тогда тебе надо найти работу, чтобы попытаться обеспечить себя.

— Я никогда этого не делала, — призналась девушка. — Я приехала в город. Ты знаешь уже эту историю.

— Можно научиться. Ты не одна. У тебя есть друзья.

— Кто?

— Я. Энрике. В конце концов. Ты всегда можешь опереться на Роберто, я думаю, что он поможет тебе, — как бы неприятно это было говорить Кристине, но она знала, что Роб не откажется.

— Он тоже мне так сказал, что я могу на него рассчитывать.

— Вот видишь, все не так плохо.

— Наверное. Но мне так страшно.

— Это нормальная реакция, но поверь, все образуется, в жизни бывает такое происходит, даже страшно произнести в слух, но и тогда человек учится жить заново.

— Ты правда веришь, что я смогу? Что у меня получится?

— Конечно. Самое главное надо попытаться собраться с силами. Поверить в себя. Успокоиться и тогда сама жизнь преподнесет тебе подарок.

— Ты так говоришь, как будто бы у тебя что-то страшное произошло в жизни.

— Возможно, — Кристина не хотела рассказывать о себе, тем более Пауле, — и я получила подарок, когда совсем уже отчаялась, когда сил совсем не было, мне предложил руку помощи незнакомый мне человек, который тоже был растерян, подавлен, но нашел в силы идти дальше, он помог мне, а я надеюсь — помогла ему.

— Ты немного успокоила меня, — Паула вытерла слезы. — Спасибо. Знаешь, — она улыбнулась, — а ведь был момент, когда я подумала, что Роберто неравнодушен к тебе, но потом поняла, что ошиблась.

— Между мной и Робом ничего не может быть, — сказала Крис, отвернувшись к окну. — Никогда.

Паула смотрела на женщину, она слышала в ее голосе такую боль.

— У тебя что-то случилось в прошлом, но ты это пережила.

— Давай не будем об этом, — попросила Крис.

— Извини, ты права, еще не хватало, чтобы и ты расплакалась.

— Нет, не буду, лучше поработаю немного, а то я сегодня только собираюсь этим заняться.

— Может мне стоит поучиться у тебя, вдруг получится?

Кристина посмотрела на девушку и рассмеялась, так как понимала, что та совершенно не приспособлена что-либо делать руками.

— Ты права, это не для меня, но я по крайней мере могу подавать тебе инструменты, хоть чем-то буду занята, не буду думать.

— Хорошо, пойдем, — согласилась Крис, — работа будет спориться с такой-то роскошной помощницей.

Паула и Крис рассмеялись.

Рамона сидела в гостиной и пила чай. За окном все еще лил дождь. Он то затихал, то вновь обрушивался с новой силой, как будто бы давая людям время подумать, успокоиться. Жаль, что не всем удавалось это сделать.

— Можно выпить чай с тобой? — спросила Виктория.

Рамона взглянула на внучку и кивнула.

— Я не хочу с тобой больше ругаться.

Рамона кивнула. Она всегда знала, что та не способна долго таить обиду. Все ее угрозы бессмысленны.

— Я хочу просто спросить — почему родители поженились?

— Все когда-нибудь решают пожениться.

— Это понятно, но почему поженились мама с папой, они ведь не любили друг друга.

— Разве браки заключаются только по любви? Не будь такой наивной и глупой.

— Но не все решают деньги.

— Не все, но многое. А любовь — она проходит со временем и ничего не остается, кроме пустоты, — Рамона пыталась говорить спокойно, ни к чему провоцировать Викторию на скандал.

— А ты когда-нибудь любила, бабушка?

— Все влюбляются, но я всегда думала, прежде чем делала.

— Значит ты не позволила себе быть счастливой, — сделала вывод Виктория.

— Счастье не в том, когда любишь. Счастье, когда твоя семья рядом, когда ты замужем за достойным человеком.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что ты наиграешься со своим Даниэлем, но выйдешь замуж за мужчину из своего круга. Достойного, образованного.

— Даниэль — образованный, достойный молодой человек. Спроси папу, у него есть перспективы на работе.

— Мы опять спорим.

— Я не хочу спорить. Я не хочу ругаться. Почему последнее время у нас не получается разговаривать спокойно.

— Потому что он влияет на тебя. Ты изменилась.

— Нет, ты ошибаешься, я все та же. Только сейчас не молчу, стараюсь говорить, хочу помочь.

— Вот и помоги мне, себе. Не заставляй родителей разводиться, к чему это все приведет? Твоя мать окончательно сопьется. А сейчас, ты же видишь, что лечение приносит свои результаты. Они могут стать нормальной семьей.

— Бабушка, мы не нормальная семья, так как каждый из нас живет своей жизнью. У нас нет семейных праздников, за эти годы мы не завели семейные традиции. Разве это правильно?

— А почему ты судишь по тому, что видишь у других? Если у них это есть, это еще не значит, что у них все идеально и они все там счастливы.

— Да, это не показатель. Но я хочу иметь дружную семью. Я вас всех люблю и желаю вам всем счастья, но вы все не понимаете, что если и дальше все так будет продолжаться, то вы разрушите то последнее хорошее, что у вас осталось.

— Ты говоришь так, как будто не принадлежишь этой