— Посли елку смотлеть!
Детей как ветром сдуло. Тетя с дядей покачали головами и вместе с Александром Демьяновичем направились следом. Кирилл тоже собрался гостиную, но жена его удержала.
— Пойдем со мной! — попросила она и потянула его в сторону гостевых спален, что располагались на первом этаже.
Кирилл подчинился, снедаемый любопытством.
— Солнце, всё хорошо? — спросил он, когда жена буквально втащила его в одну из спален и заперла дверь.
— Конечно, — прочирикала она и направилась к шкафу, бросив на ходу: — Раздевайся.
Брови Кирилла поползли вверх. Похоже, его милашка соскучилась, впрочем, неудивительно, ведь он вернулся из очередной командировки лишь вчера вечером, и вместе за эти сутки они были не больше пары часов. Сегодня же он вообще видел Киру только за завтраком — она бегала целый день по дому на пару с тетей Машей и горничными, готовясь к празднику.
Ну что же, он совсем не против утолить ее тоску по ласке, сости подождут.
Кирилл быстро стянул пиджак и немного удивился, когда жена достала из шкафа вешалку.
— Давай, — она потянулась за пиджаком, — уберу в шкаф, чтобы не помялся.
Кирилл усмехнулся, протянул ей пиджак и стал расстегивать пуговицы на рубашке, параллельно рассматривая платье жены на предмет наличия молнии. Некоторое время назад после очередного испорченного наряда Кира строго-настрого запретила ему рвать ее вещи. Теперь он старался быть аккуратным.
Заметив, что он делает, жена деловито его оглядела.
— Рубашку можешь оставить, но брюки и туфли тоже снимай, — с этими словами она развернулась к шкафу.
— Тебя заводит, когда я в рубашке? — усмехнулся он, подходя ближе. — Давай помогу избавиться от платья.
— Зачем? — удивилась она, выудив какой-то кофр из шкафа и развернувшись к нему. — Снегурочки не будет.
— Какой Снегурочки? — тут Кирилл увидел, как жена достает из кофра ярко красный костюм. — Что это?
— Как что, костюм деда Мороза! Надевай, сейчас будем поздравлять детей.
— Так ты за этим меня позвала? — спросил он разочарованно. — А секс?
— Какой секс?! — личико жены посерьезнело. — У нас же гости!
— Блин, ну хоть предупредила бы, зачем зовешь! Я уже настроился, — возмутился он, забирая у нее костюм.
— Я же тебе вчера всю программу вечера подробно рассказала, пока твои плечи массировала! — обиженно засопела она. — Ты меня не слушал? Ты же согласился!
Кирилл натянул красные штаны, посмотрел на нее снисходительно и пробасил:
— Золотко, открою тебе страшную тайну. Когда ты мне массируешь плечи, я вообще ничего не слушаю, просто киваю.
— Ясно, — Кира хитро прищурилась. — Теперь буду знать, когда к тебе с просьбами подходить. Кстати, а что за коробочка у тебя в пиджаке? Мне?
— Тебе, кому же еще, — подтвердил он. — А чего сюда костюм притащила, я мог бы у себя сразу одеться.
— Не хотела, чтобы Даша увидела, — объяснила она, доставая коробочку.
Ловкие пальчики быстро выудили добычу из упаковки. Кира радостно поблагодарила мужа и подошла к зеркалу примерить обновку — длинную золотую цепочку с подвеской в форме сердца, украшенного бриллиантами. Подвеска была небольшой — размером с ноготок — и уютно легла в ложбинку между грудями.
Кирилл натянул кафтан и причудливые белые сапоги, потом подошел к жене. Та всё еще любовалась подвеской у зеркала. Он положил руки ей на плечи, чмокнул в макушку.
— Сердце к сердцу. Нравится?
— Очень! У меня тоже есть подарок, — с улыбкой ответила она. — Только я тебе его в полночь вручу.
Он кивнул и погладил ее по животу, мечтая лишь об одном особом подарке, который они должны были сотворить вместе, да не получилось. Регулы Киры приходили вовремя месяц за месяцем. Это изрядно мучило Кирилла, хоть дядя и успокаивал всячески. Жена о его переживаниях не догадывалась, оставалась мила и казалась счастливой. Пусть такой и остается, ни к чему ей знать, только разволнуется.
Тем временем она перевернула подвеску и заметила на обратной стороне гравировку: «Любимой Кире». Развернулась к нему и недоверчиво спросила:
— Любимой?
— А что тебя удивляет? — он нахмурил брови.
Кира замялась, немного покраснела и пролепетала:
— Просто ты так давно этого не говорил. Я не знала, испытываешь ли ты еще эти чувства.
— Милая, — ласково сказал он, притянув ее к себе. — Я знаю, со мной не так уж легко ладить, я далеко не всегда был тебе образцовым мужем, говорить красиво не умею... Но как бы ни было, знай — ты любима!
